Чтение онлайн

— Так, девочки! Пошли, пошли! — начала торопить застрявших лыжниц госпожа Балльхаузен. — Вы слышали, что сказал господин Дауме?

Девочки потянулись к выходу. Господин Дауме вывел Субастика на улицу. Немного отстав, за ними шагал Мартин.

Во дворе Зубастик тут же развалился на снегу, всем своим видом давая понять, что он отсюда не сдвинется.

— Опять ты за свое! — с тяжелым вздохом сказал господин Дауме. — Поднимайся! К ноге! Вперед!

Зубастик, однако, твердо держался выбранной тактики. Как господин Дауме ни тянул за поводок, ему так и не удалось побороть упрямца.

Господин Дауме обернулся, ища помощи у Мартина.

— Слушай, уговори ты эту псину! — попросил он.

— Ладно, Зубастик, поднимайся! — скомандовал Мартин. — Иди за господином Дауме!

Зубастик удивленно поднял одно ухо.

— Только до сарая, — заговорщицки прошептал Мартин, наклоняясь к Зубастику.

Пес покорно поднялся и потрусил за учителем.

Перед самым сараем Мартин наклонился к Зубастику, сделав вид, что хочет напоследок погладить его, и шепнул:

— Желаю, чтобы ты снова стал Субастиком и оказался у меня в комнате!

Мартин увидел, как со спины далматина исчезло одно пятнышко, а вместе с ним исчез и пес. Господин Дауме не сразу заметил пропажу. Он еще сделал несколько шагов, волоча за собой ремешок, и тут только почувствовал, что упрямая собака как-то полегчала. Он обернулся и остолбенел: никого!

— К-к-куда она подевалась-то? С-с-собака, — заикаясь, проговорил он. — Она же не могла сама отвязаться! Или она растворилась в пространстве? Пепперминт, где эта собака, спрашиваю я тебя?

— Какая собака? — с невинным видом спросил Мартин. — Нет никакой собаки!

И это была чистая правда. Потому что никакой собаки не было и в помине. Вот Субастик имелся…

Да и то не здесь, а в комнате. Но о Субастике господин Дауме не спрашивал.

— Что значит «нет»? — возмутился господин Дауме.

— То и значит — нет, — спокойно ответил Мартин.

— Не болтай ерунды! — начал сердиться господин Дауме. — Ас какой стати тогда у меня в руках поводок?

— Это не поводок, господин Дауме, а ремень от ваших брюк, — терпеливо объяснил Мартин.

— Да, действительно… — согласился господин Дауме и торопливо продел ремень в брюки. — Ну ведь не могла же она мне присниться, эта проклятая псина? — недоумевал господин Дауме, который вдруг показался Мартину каким-то беспомощным и сникшим. — Или я уже сошел с ума?

— Нет, что вы, господин Дауме! Вы совсем не сошли с ума! Вы очень даже нормальный, — заверил его Мартин. Он так расчувствовался, глядя на совершенно растерянного господина Дауме, что чуть не рассказал ему всю историю. Но, к счастью, господин Дауме уже пришел в себя и заговорил своим привычным тоном:

— Дожили! Ученик пытается убедить учителя в том, что тот еще не свихнулся! — возмутился он. — И вообще, что ты тут делаешь? Кто тебе позволил покинуть комнату? Я же тебя наказал! А ну марш к себе!

— С удовольствием, — вежливо ответил Мартин, развернулся и пошел тихим шагом назад.

Оказавшись в вестибюле, он припустил со всех ног.

Получилось ли все с Субастиком? Ждет он его или не ждет? Обиделся или не обиделся? Все-таки, что ни говори, Мартин превратил его в собаку не спросясь. Все эти вопросы крутились в голове, пока Мартин, перепрыгивая через ступеньки, мчался по лестнице. «Обязательно попрошу у него прощения», — решил Мартин и завернул в свой коридор.

Леандер Громмель поджидал Мартина. Он даже дверь не стал закрывать как следует, чтобы не пропустить его возвращения. Ему хотелось разузнать, чем кончилось дело с противной собакой. Когда Мартин проходил мимо его комнаты, он тут же высунулся в коридор.

— Ну что, отобрали у тебя твою мелкую шавку? — ехидно спросил он.

— Если моя шавка такая мелкая, то чего же ты ее испугался? — небрежно бросил на ходу Мартин.

— Это кто испугался? Я? Ничего я не испугался! — ответил Леандер.

— Ага… А кто вопил тут, как потерпевший, а потом еще и деру дал? — поддел его Мартин и на всякий случай ускорил шаг. — Трус ты, Громила! — крикнул он и припустил со всех ног, понимая, что Леандер такого не простит.

И действительно, разъяренный Леандер бросился за ним вдогонку, но Мартин успел заскочить к себе в комнату и захлопнуть дверь перед самым его носом.

— Привет, Субастик, — сказал он, запыхавшись, и плюхнулся на стул, чтобы перевести дух. — Все в порядке?

— Гав! — ответил Субастик.

— Ты что, теперь все время будешь лаять? Ты разучился говорить по-человечески?! — испугался Мартин.

— Гав, гав! И не мешал ей с тобой беседовать. Вот такая милая девочка.

Мартин витал где-то в облаках и пропустил почти все сказанное мимо ушей.

— Да, ты прав. Она очень милая, — отозвался он на последнюю фразу. — А когда она тебя гладила, мне самому хотелось стать собакой.

— Так если хочется, в чем дело? Только пожелай! — подскочил Субастик, обрадованный открывающимися возможностями. — Правда, больше чем на десять минут не получится, — предупредил он.

— А что будет потом? — спросил Мартин.

— Веснушки постепенно перестанут действовать, и ты снова превратишься в Мартина, — объяснил Субастик.

— Нет, — сказал Мартин, поразмыслив. — Не буду я такого желать. А то еще Дауме запрет меня в сарае. Тина все равно сейчас на лыжах катается. И к тому же мне хочется, чтобы именно я ей понравился, а не какая-то там собака!

Мартин подошел к умывальнику, над которым висело зеркало, и попытался себя рассмотреть.

— Как ты считаешь, могу я ей в принципе понравиться? — спросил он Субастика.

Зеркало, вероятно, предназначалось для более высоких людей. Мартин видел только свою макушку и кусочек лба. Он встал на цыпочки. Теперь он видел свои глаза, переносицу, и всё.

— Нет, не думаю, что могу ей понравиться, — сокрушенно сказал он, произведя ревизию видимой части своей физиономии, и подсел к Субастику. — Девочки, они больше любят спортивных таких типов, как Йенс Ульман.