Чтение онлайн

– Дженнифер, – отозвалась Розалин, протягивая к маме руку, хотя они были слишком далеко друг от друга, чтобы она могла ее коснуться. – Дженнифер, успокойся. Вернись к себе и ложись в постель.

– Нет! – крикнула мама, и на сей раз у нее дрогнул голос. – Я хочу его видеть! Я знаю, что он здесь. Ты прячешь его!

– Мама, – разрыдалась я, – она не прячет его. Папа правда умер. Он совсем умер.

Мама вновь посмотрела на меня, и на мгновение, как мне показалось, она была убита горем. Но в следующее мгновение она уже в ярости бежала вниз по лестнице. Розалин бросилась к двери.

– Артур! – заорала она, оказавшись снаружи.

Артур, который был поблизости и вместе с Уэсли загружал оборудование в «лендровер», сразу же насторожился.

Мама тоже выбежала в сад, не переставая кричать:

– Где он? Где он?

– Дженнифер, перестань. Успокойся, все в порядке, – Артур попытался воззвать к маминому здравому смыслу.

– Артур! – крикнула мама и, подбежав к Артуру, обвила руками его шею. – Где он? Он здесь, правда?

Не зная, что сказать, Артур посмотрел на Розалин.

– Мама! – рыдала я. – Помогите ей, Артур. Да сделайте же что-нибудь! Пожалуйста. Она думает, что папа живой.

Артур посмотрел на маму так, словно она разбивала ему сердце, потом обнял ее, и ее трясло от рыданий в его объятиях, пока она снова и снова повторяла, где он и что с ним, а Артур нежно гладил ее по спине.

– Знаю, Джен, знаю, Джен, все в порядке. Все в порядке…

– Пожалуйста, помогите ей, – плакала я, стоя посреди сада и глядя то на Розалин, то на Артура, который обнимал маму. – Пошлите ее куданибудь. Позовите кого-нибудь на помощь.

– Папа сейчас дома. Я могу позвонить ему, – тихим голосом предложил Уэсли, – и он приедет.

У меня словно что-то перевернулось в груди. Стало страшно. Наверное, своего рода инстинкт. Я вспомнила о сожженном дневнике, о пожаре в моих снах. Маму надо отсюда увозить.

– Покажите ему маму, – сказала я Артуру. У него был непонимающий взгляд.

– Отвезите ее к доктору Гедаду, – повторила я так, чтобы не услышала мама. Мама дернулась в объятиях Артура и, обессиленная, скользнула на землю.

Артур согласно кивнул мне, после чего посмотрел на Розалин:

– Я скоро вернусь.

– Но ты…

– Я еду, – твердо произнес он.

– Тогда и я с тобой, – торопливо проговорила Розалин, мгновенно скидывая передник и помчавшись в дом. – Только сбегаю за ее плащом.

– Уэсли, останься с Тамарой, – приказал Артур. Уэсли кивнул и сделал несколько шагов в мою сторону.

Прошло еще несколько мгновений, и все трое уже сидели в «лендровере». Мама, моя плачущая мама, показалась мне непоправимо несчастной, когда я увидела ее в одиночестве на заднем сиденье.

Уэсли покровительственно обнял меня за плечи.

– Все будет хорошо, – ласково произнес он.

Когда мы только приехали сюда, мне казалось, словно я и мама пережили кораблекрушение, и нас, кашляющих и задыхающихся, выбросило на берег после того, как корабль пошел ко дну. Мы были в беде, мы всё потеряли, нас лишили своего угла, мы потеряли цель в жизни и как будто оказались запертыми в комнате без дверей.

Я понимала, что приведенные в порядок вещи не выбрасывают – они уцелевшие. Но я не думала об этом, пока не увидела «документы» природы, столь любимые Артуром. Мы смотрели передачу об островах в Океании, которые находились довольно далеко друг от друга, так что трудно было объяснить, как распространялась на них жизнь, если, конечно, не принимать во внимание птиц. А потом кокосы оказались повсюду. Все они выброшены на берег морем, сказал диктор. Два одиноких семечка выжили в море и выплыли на сушу. Что они стали делать? Они укоренились в песке и выросли большими деревьями, которых со временем стало много на берегу. Иногда из потерь получается много чего хорошего. Надо лишь повзрослеть.

Несмотря на то что маму заставили замолчать, а она считала папу живым и потеряла голову от ужаса, у меня появилось ощущение, что я начинаю новую жизнь, которая будет лучше прежней. Мы с Уэсли глядели вслед уезжавшей машине, тогда как Розалин, повернувшись, опасливо посматривала назад, не желая оставлять нас одних, но также не желая оставлять одних маму и Артура, и этому я никак не могла помешать. Так что я улыбалась и махала рукой.

Едва машина скрылась из виду, я бросилась в дом. На вешалке для пальто висел в спешке брошенный передник Розалин, которая очень торопилась обратно на улицу. Я схватила его и, не медля, сунула руку в карман.

– Тамара, что ты делаешь? – услышала я за спиной. – Может быть, заварить тебе чаю или дать чего-нибудь, чтобы ты успокоилась?.. Какого черта ты?..

Он имел в виду пузырек с капсулами, который я держала в руке.

– Я думала, ты можешь это мне объяснить. – Я дала ему капсулы. – Мне удалось застигнуть Розалин за тем, как она клала лекарство в мамину овсянку.

– Что? Тамара, постой, – не поверил Уэсли. – Она клала лекарство в ее еду?

– Я видела, как она открыла капсулы и высыпала порошок в овсянку, а потом помешала ее. Она не знает, что я видела.

– Может быть, это лекарство прописано твоей маме?

– Ты правда так думаешь? Хотя Розалин и делает вид, будто я ничего не знаю о болезнях моей мамы, но мне точно известно, что ее зовут не Хелен Рейли.

– Так зовут маму Розалин. Дай-ка я посмотрю. – Он взял у меня пузырек. – Это снотворное.

– Откуда ты знаешь?

– Да здесь написано. Оксазепам. Снотворное. Она кладет порошок в еду твоей мамы?

У меня перехватило дыхание и на глаза выступили слезы.

– Ты уверена, что видела, как она кладет его в еду?

– Уверена конечно же. И мама все время спит с тех пор, как мы сюда приехали. И ночью и днем.

– А что, если твоя мама и прежде их принимала? Если Розалин просто старается ей помочь?

– Уэсли, мама до того напичкана этим лекарством, что едва помнит свое имя. Это не помощь. Наоборот, Розалин делает ей хуже. От снотворного ей только хуже.

– Мы должны кому-нибудь об этом сказать.

Услышав слово «мы», я почувствовала невероятное облегчение, словно меня омыло приливной волной.

– Я скажу папе. А он сообщит кому следует, согласна?

– Согласна.

Мне стало легче, потому что я больше не была одна. Пока Уэсли звонил своему отцу и разговаривал с ним, я сидела на ступеньке.

– Ну? – вскочив, спросила я, едва он закончил разговор.

– Они сидели рядом, поэтому он ничего не мог сказать. Но все же пообещал обо всем позаботиться. Нам лишь надо некоторое время сохранять тайну.