Чтение онлайн

– 14 -

И в тот же миг на стене воцарился полный порядок.

А Илюша в великом смущении увидел следующее:

(x+a)(x+b) = x2 + (a + b)x + ab.

x2 + 10x + 9 = (x+1)(x+9)

– Фу, какая ерунда!
– воскликнул он.
– И угораздило же меня такую простую вещь позабыть?

– Отсюда совершенно ясно, - продолжал Радикс, - что поскольку... Впрочем, этот маленький инцидент тоже можно полагать исчерпанным. Не правда ли?

Илюша еле выдавил из себя неопределенное мычание.

Но все-таки он несколько приободрился.

– Так вот, - вымолвил Радикс, - скажи, пожалуйста, как ты относишься к песенкам?

– К песенкам? ..
– нерешительно повторил мальчик, не понимая, куда он клонит.
– Да, в общем... как тебе сказать... ничего отношусь.

– Так не спеть ли нам песенку?

– Какую?

– А вот увидишь. Повторяй за мной и не сбивайся.

А ну-ка!

И они запели следующую песенку:

Кто усидчив и проворен, Тот нигде не пропадет. Он посмотрит прямо в корень... То есть нет, совсем не в корень, Нет, не в корень, а под корень, Карандашик погрызет, Поглядит и извлечет. Кто усидчив и проворен, Тот нигде не пропадет!

Песенка понравилась Илюше, а самое главное - Илюша заметил, что песенка эта волшебная. Волшебство же ее заключалось в том, что хоть Илюша никогда ее не слыхал, он ни разу не сбился, когда пел ее.

– Ну, что ты скажешь?
– вопросил Радикс.
– Ты ведь понимаешь, что автор этой песенки я, а автора хлебом не корми, а только похвали. Что ж ты не хвалишь мою песенку?

– Очень хорошая песенка, - торопливо выговорил Илюша как только мог любезно, - но только, видишь ли, мне очень стыдно, что я запутался и забыл эту формулу...

– А у нас об этом, - вкрадчиво отвечал ему собеседник, - еще будет случай потолковать по душам. Не бойся, но забудем!

– 15 -

А пока поставим точку. Вопрос исчерпан. Вернемся лучше к песенке. Усвоил ли ты ее содержание?

– Содержание...
– отвечал несколько ошеломленный Илюша, - я усвоил. То есть, видишь ли...

Тут Радикс глянул на мальчика очень важно.

– Хм...
– протянул он.
– Усвоить содержание дело хорошее. Но что бы ты мог ответить на эту песенку?

Илюша посмотрел на Радикса, помолчал, потом сказал:

– Может быть, если бы я просто попробовал разложить этот трехчлен на множители, вместо того чтобы сидеть да злиться, так он бы разложился в лучшем виде и я бы все вспомнил?

– Вот это дело!
– воскликнул Радикс.
– Хорошо сказано.

Поддерживаю и присоединяюсь... А поскольку это действительно так, то я готов предложить тебе в качестве премии еще одну песенку. Тут, видишь ли, вот какая история...

При этих словах Радикс задумчиво почесал себе бровь (потому что затылка в его распоряжении не имелось).

– Кто-то мне недавно говорил, уж не помню кто, будто ты любишь математику...

– Конечно, люблю. И даже очень, - отозвался немедленно мальчик.
– Да ты не думай, пожалуйста, что я хвастаюсь! Сам Василий Иваныч в классе говорил, что мы у него с Колькой Неверовым математический актив.

– А ведь это, братец, довольно ответственное звание -"математический актив", если положить, к примеру, что Василий Иваныч говорил всерьез.

Илюша замялся. Ему хотелось согласиться, а все-таки немножко неловко самому о себе говорить как о "довольно ответственном математическом активе"...

– Ничего, брат, не поделаешь, - отвечал Радикс.
– Хочешь быть в математическом активе, так нечего трусить. Давай попробуем?

Илюша не знал, что на это ответить, и спросил:

– А про какую ты песенку говорил?

Радикс улыбнулся, стал рядом с Илюшей и протянул ему свою руку.

– Это будет, - сказал он, - совершенно новая и особенная песенка - и заметь: она с секретом. Внимание!

Двадцать две совы скучали На больших сухих суках, Двадцать две совы мечтали О семи больших мышах. О мышах довольно юрких, В аккуратных серых шкурках.

– 16 -

Слюнки капали с усов У огромных серых сов. Вот как жили-поживали Эти совы на суках - Двадцать две совы мечтали О семи больших мышах.

– Песенка хорошая, - сказал Илюша, - только я не совсем понял, в чем тут дело.

– Я ведь тебе сказал, что песенка эта с секретом. Дано: совы, мыши и так далее, рифмы, строчки и все такое. Спрашивается: о чем повествует данное сочинение?

Илюша думал, думал, но придумать ничего не мог.

– Слабо, слабо!
– отозвался собеседник.
– Тогда вот ты мне что скажи: слыхал ли ты что-нибудь о музах?

– Слыхал, - отвечал мальчик.
– Это такие, вроде богинь у греков были, и они разными искусствами занимались: одна театром, другая стихами, и так далее.

– Справедливо! А тебе никогда не приходилось слышать, чтобы эти музы действовали хором?

– Хм...
– протянул Илюша.
– Постой-ка, я как будто бы что-то слышал на этот счет... только не помню что.

– А насчет любви к родному краю?

– К родному краю? ..
– удивился Илюша.
– А-а! Стой-ка, я, кажется, теперь вспомнил. Это такие стихи, мне их папа уже сколько раз читал. Их сочинил Валерий Брюсов:

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольних зол и бед. Но ты родные Сиракузы Люби, как древле Архимед.

Ты об этом говорил?

И так как Радикс подмигнул, мальчик воскликнул:

– Понял! Это ты спел песенку про архимедово число. Двадцать две совы на суках, то есть наверху, - это числитель. А семь мышей - те внизу, это знаменатель. Выходит дробь двадцать две седьмых, отношение окружности к диаметру. Только ведь это не очень точное значение! У папы в справочнике я видел это число π с пятнадцатью десятичными знаками, а папа говорит, что на самом деле этим знакам и конца нет. Впрочем, папа сказал, что очень уж много знаков и не нужно. А все-таки хочется запомнить побольше. Да никак не запомнишь!

– 17 -

– Это пустяки!
– сказал Радикс.
– Могу помочь тебе и выдумать хоть тысячу песенок для этого, и все будут разные.

Про что хочешь? Про длинное π? Так я такое π тебе подарю, что с ним ты можешь делать микроскопы, телескопы и все, что хочешь. Только эту высокоторжественную песенку надлежит петь погромче:

Гордый Рим трубил победу Над твердыней Сиракуз. Но трудами Архимеда Много больше я горжусь. Надо нынче нам заняться, Оказать старинке честь. Чтобы нам не ошибаться, Чтоб окружность верно счесть, Надо только постараться И запомнить все как есть: Три - четырнадцать - пятнадцать - Девяносто два и шесть!