Чтение онлайн

Дор стал соображать.

— От стражников, — придумал он наконец, — надо скрыть, что огр обретает силу, только когда злится. Стража в воротах оскорбила Загремела, вот он сразу и окрепчал. А король Ори принял его вежливо, усадил за стол. Да, король отравил Загремела, но сделал это очень ласково. Надо заставить стражников сказать огру что-нибудь обидное. Допустим, попросит огр поесть или попить, а ему откажут. Великан, если проголодается, страшно обозлится. А поесть он любит. Если они попытаются морить его голодом, то он вмиг станет непревзойденным силачом и разнесет эту тюрьму на куски.

— Я с тобой вполне согласна. На огра вся наша надежда. На то, что с ним будут плохо обращаться и он разгневается. Даже никаких дополнительных фокусов не потребуется. Просто подождем. И к середине завтрашнего дня Загремел начнет бушевать. Стражники получат взбучку, а мы спокойненько убежим. И кентавров ждать не придется.

Дор что-то заметил. Он сжал руку Айрин, чтобы и она обратила внимание. Свет в дверной щели потух. Стражник, значит, отодвинулся. Наверняка побежал к королю. Докладывать!

— Ну и дурак же ты, — пробормотала Айрин. Два пожатия. — Сыграл глупый спектакль перед глупыми стражниками. Ничего не получится. И зачем я только тебе подыграла?

— Уж лучше разыгрывать спектакли перед стражниками, чем с крысами беседовать, — сказал Дор. Никаких рукопожатий.

— Крысы! — взвизгнул голос. — Где?

— Видел тут одну, когда проснулся. А может, почудилось.

— Не почудилось. Крысы любят сырые подвалы. — Пожатие руки, но не для сигнала, а просто так. — Дор, я хочу выбраться отсюда!

— Не печалься. Очень скоро окажешься на воле. Стражники выведут тебя, если захотят убедиться, что ты не умеешь выращивать растения.

— Конечно, не умею. — Предупреждающее пожатие.

Своим громким разговором Айрин и Дор хотели обмануть стражников, убедить их, что никаких волшебных способностей у них нет. Теперь, если выпадет счастье воспользоваться магией, стражники будут застигнуты врасплох. К тому же стражники станут получше относиться к их приятелю Загремелу — опять же если уловка сработала.

Вскоре бледный лучик света просочился сквозь потолок. Раньше Дор полагал, что их камеры находятся у восточной стены. Но теперь, когда появился этот свет, он подумал и понял, что скорее всего они у западной стены, над пропастью. По другую сторону свет был бы гораздо ярче. Значит, рыть подкоп не имеет смысла. Они попросту упадут в бездну.

А стражники тем временем притащили огромную корзину хлеба и ведро воды. Для Загремела!

— Жратва! — весело пророкотал огр и стал набивать рот хлебом. Но он сразу понял, что Дору и Айрин ничего не принесли, и стал совать буханки сквозь щель в стене.

С водой было труднее. Воду сквозь щель не передашь. В камере не было никаких чашек или плошек, а Дору вдруг страшно захотелось пить. Сделали так: огр наполнил водой рукавицу, передал королю, король напился и передал Айрин.

— Противная какая-то водица, — шепнула Айрин, но все же выпила и передала рукавицу Дору.

Король допил остаток и вернул рукавицу Загремелу. Вода противная, но жажда еще хуже.

— Дай мне руку, — раздался вдруг голос Айрин.

Может, она еще что-нибудь придумала. Дор протянул правую руку — в левой он держал буханку.

— Ты совершил мерзкий поступок — передал мне еду, — тихо сказала она. Два пожатия.

— Я ведь тебя ненавижу, Айрин. — Два пожатия.

Может, стражникам и безразлично, как их пленники друг к другу относятся, но раз уж начал играть в это ВСЕ НАОБОРОТ, надо продолжать. Игра оказалась довольно простой.

— Ты мне никогда не нравился. — Два. — Я даже, можно сказать, тебя ненавижу. — Два.

Что она такое говорит! Раз она говорит, что ненавидит, но при этом сжимает его руку два раза, значит, подразумевает... Обратное? А какое чувство обратно ненависти?

— Ты тоже мерзкая.

После этих слов на той стороне воцарилось молчание. Дор прислонил глаз к щели... Ее волосы... Не зеленые... Так он и думал. И тут он понял, почему Айрин молчит. Он сказал мерзкая и забыл сжать ее руку два раза.. Дор поспешно исправил ошибку.

— Так я мерзкая, да? — спросила она. Дор почувствовал, как что-то мягкое прижалось к его руке.

— Мерзкая, да? — спросил голос.

— Я не знаю... — неуверенно произнес Дор. Это таинственное мягкое нечто продолжало согревать его ладонь.

— Противная и страшная, как... кобыла-страшила, — придумал он, не переставая гадать, чем же это она к нему прижалась...

Очевидно, Айрин просто дразнит его, как всегда, и все же... Дор стал думать, вспоминать. Айрин он знал давно, с детства. Она всегда завидовала ему — ну как же, волшебник! — насмехалась, напускала эти свои растения... Все это было, все это видели, но все почему-то считали их женихом и невестой. Они оба отнекивались и сопротивлялись, но годы шли, они взрослели, и чем больше взрослели, тем их больше тянуло друг к другу. Сначала невинные детские шалости и забавы, потом все серьезней и серьезней. Когда ему было двенадцать, а ей одиннадцать, они впервые поцеловались. И поцелуй этот запомнили навсегда. Потому что после поцелуя поняли: можно доставлять друг другу счастье, ранее неведомое. Теперь они хоть и ссорились, а ссоры и не собирались уходить в прошлое, но в душе знали — найдено лекарство, способное смирить гнев. А будущее обещало еще более приятные чудеса. Не успели оглянуться, а принцесса из девочки превратилась в цветущую девушку. Тогда, во рву, срывая друг с друга одежду, они почувствовали нечто совершенно новое. А теперь, в минуту опасности, они не просто перестали ссориться, а наоборот, прониклись друг к другу необыкновенной нежностью. Они вдруг поняли, как это страшно — разлучиться навеки.

— Да, я тебя ненавижу. Правда, ненавижу. — Два пожатия.

— А уж как я тебя ненавижу! — Два пожатия.

— Я бы тебе засветил в глаз, — сказал он, стараясь подбирать самые грубые слова.

— А я бы тебе влепила по шее.

— Ну так я бы тебя схватил и...

— И что? — спросила она, так и не дождавшись продолжения. Но что же там все-таки такое мягкое? Он просто сходил с ума от невозможности узнать. Грудь?.. А может быть, талия?.. Выше талии?.. А если ниже?! А чего тебе больше хочется? — спросил внутренний ехидный голосок.

— ...как сжал, — наконец придумал он и с силой сжал ее руку. Право, тогда во рву он волновался куда меньше.

— Даже если бы кроме тебя на земле не осталось парней, я все равно не вышла бы за тебя замуж. А ты?

Хоть Дор и соединил узами брака доброго волшебника Хамфри и горгону, о собственной семейной жизни он еще не задумывался. Ему почему-то казалось, что семейная жизнь должна заботить людей пожилых — его родителей, короля Трента, Хамфри. А ему самому всего шестнадцать! Но в Ксанфе издавна повелось так: коли захотел жениться, то и женись, и не имеет значения, сколько тебе лет. Хоть двенадцать, хоть сто! Добрый волшебник вон до ста лет дожил холостяком — и ничего, не умер.