Чтение онлайн

Чуда не произошло – Церера не вернулась из «зазеркалья»…

Синий абрис Зердема расширился. Угас. Теперь больше ничто не указывало на то, что рядом находится аномальная область. В отчаянии Миран предпринял еще две безрезультатные попытки штурма «пустой», совершенно незаметной для глаза плоскости – никак не хотел смириться с тем, что знал о Зердеме любой дальнодей. Кончилось это печально: после стрессовой перегрузки Миран впал в прострацию. Сут Сибура уцепил захватом луч безвольно зависшей в вакууме «Эспуар», повел ее в обратный путь на буксире. Пылающая золотом громадина эколата отсюда выглядела очень странно: выпуклые грани, слегка изогнутые ребра… Пожалуй, так выглядела бы торцевая оконечность параллелепипеда, если смотреть на нее рыбьим глазом. «Нет, – подумал Кир-Кор, – считать это пространство „обычным“ нельзя. Скорее это космофизический парадокс, гибрид двух топологически несовместимых пространств. Или трех».

Голос Сибура:

«Деформированная перспектива и особенным образом гипертрофированное тело астральной красавицы убедили меня, что все-таки мы ошиблись в выборе пятого атрия в узле перехода. Наверняка это был не тот атрий, через который выбралась из эколата лукавая попутчица… Но как бы там ни было, экспериментировать и дальше мы уже не могли – обнуленное время заканчивалось. Синапсии челноков автоматически распутали в обратном порядке все узлы уже пройденных нами топологических перегибов, и вскоре мы вышли в пространство, где в зоне стабильного дрейфа ждали нас фазереты. При подготовке к старту Миран проявил пугающее безучастие, и в конце концов между нами возникла некоторая напряженность. К исходу обнуленного времени я, как никогда раньше, мучился от удушья – готов был отдать что угодно за глоток кислорода. Мучения мои, однако, не шли ни в какое сравнение с душевными страданиями моего несчастного друга… Мне казалось, это пройдет у него на Новастре, в домашних условиях. Не прошло. Он замкнулся, стал необщителен – все эти дни уклонялся от встреч со мной. А сегодня я вдруг узнал, что Миран ушел на Планар самостоятельным тревером. Впервые один! Ладно, если просто для того, чтобы испытать себя в индивидуальной форме дальнодейства. Хотя и здесь ничто не мешало ему объясниться со мной напрямую. Неужели он думал, что я его не пойму?.. Да, вряд ли все это понравится первооткрывателю Планара, но уж такова ситуация на данный момент… Привет от меня общинникам девидеры Камчатского экзархата, привет отцу!»

Выждав немного, Кир-Кор снял напряжение ментаконтакта.

– Свет! – произнес Ледогоров, и стало светло.

В этот раз пиктургенты зашевелились без промедления – со всех сторон послышался разноголосый говор.

Фундатор встал, развел руками в белых перчатках:

– Уважаемые коллеги, извините… я думаю, с обменом впечатлениями нам следует повременить. Скажем – до завтрашнего утра. Информация, которой одарили нас грагалы, требует сугубого осмысления… Итак, доброго вам вечера, спокойной ночи. Поблагодарим друг друга. Да оросит нас всех свет великой Ампары!

– Уже! – послышалось из передних рядов. Оттуда, где находились коммуникатор и региарх.

Автор восклицания, по-видимому, региарх. Произнес он это «уже!» не очень громко, но был услышан: многие повернули головы в его сторону. Олег Владимирский-Люпусов поднялся из кресла, обвел коллегиум взглядом. В руке он держал брошюру в синей обложке.

– В каком смысле «уже»? – полюбопытствовал Ледогоров.

– В прямом. – Региарх уложил брошюру на ладонь, слегка шевельнул пальцами – и знакомый Кир-Кору пресс-релиз, плавно удалившись кверху на метр с небольшим, завис в воздухе.

Минуту коллегиум недвижно и молча наблюдал за левитацией синеобложечного предмета.

– Никакими пси-кинетическими способностями я раньше не обладал, – признался, глядя вверх, новоявленный чародей.

– Я – тоже, – прогудел в бороду Алехандро Эроховерро. Весело сверкнув глазами, коммуникатор встал рядом с главой курии фармакопеев плечом к плечу и показал всем карманный несессер. Поблескивая лакированной кожей, несессер неторопливо взмыл выше уровня высоты, на котором держалась глянцево-синяя книжица. Потом вдруг камнем упал в ладонь коммуникатора.

Тишину амфитеатра нарушил хальфе:

– Люди, они оба инициированы!

Пресс-релиз плавно вернулся в руку своего владельца.

– Совершенно верно, – подтвердил догадку хальфе Олег Владимирский-Люпусов. – Но это, уважаемый Умар Ибн-Махмуд ал-Хорезми, только половина правды. Инициированы мы все!

Кир-Кор беспомощно взглянул на застывшего Ледогорова.

– Не знаю, проявление это воли Ампары или что-то другое, – продолжал региарх, – но после сеанса ретроспективной пиктургии мы инициированы все до одного. Прислушайтесь к себе!.. Мой совет – пока не станет ясно, что к чему, старайтесь не делать резких движений.

– Не кощунствуй! – тихо, но внятно произнес хальфе. – Иначе будет лживым твой дерзкий язык!

– Великая Ампара!.. Уважаемый захид, я ведь просил не делать резких движений.

Умар Ибн-Махмуд ал-Хорезми отвернулся и, встряхнув четками, засеменил к центральному выходу. Экзарх проводил его взглядом. Снял перчатку, мельком глянул на поврежденную ладонь. Сказал грагалу, словно бы извиняясь за что-то:

– Молодежь запросто освобождает легендарных богов из мира забвения… а старикам трудно освободиться от современного, слишком рассудочного категоризма.

Кир-Кор не нашел, что ответить фундатору.

Утомленный гость философской экседры получил наконец возможность хотя бы недолго побыть одному. Ледогоров оставил его в полукруглом салоне один на один с лазоревой глубиной светопластического воздушного океана и ушел куда-то в глубокой задумчивости. «На пять – десять минут». Кир-Кор был рад десяти или даже пятиминутному одиночеству. Он сел на подушки мягкого, как морская пена, дивана, позволил себе расслабиться и – не успели еще створки двери сойтись за спиной экзарха – смежил веки. Физической усталости он не чувствовал – его утомило обилие впечатлений. Молодым помощникам сказочно повезло… Находка фрактального топопреобразователя (в просторечии – эколата) вполне может изменить условия существования Дигеи. Как изменила их в свое время находка первого пампагнера.

В салоне спокойно, тихо. Впрочем, спокойно, тихо было и по соседству – в зале с амфитеатром. Кир-Кор чувствовал, что, кроме него самого, на этом этаже высотного «яйца» АИЛАМ не было ни души… Музыкальные гномики внутри терминала нежно озвучивали ежеминутные мерки времени – «длинь-дзинь», – да изредка вздыхала о чем-то колонка салонного бара. Кир-Кор обнаружил, что в недрах дивана томятся бездействием надувные подлокотники; не открывая глаз, включил привод наддува. Пневмоподлокотники вспухли под расслабленными руками – сидеть стало удобнее. «Релаксация, – подумал он. – Не „соскользнуть“ бы в полусон до возвращения Агафона…»

Ему показалось, диван сдвинулся. Плавно так шевельнулся вместе со всей внутренностью яйцеобразного здания – словно контактная линза, прилепленная к склере гигантского глазного яблока. Обычно так начинает свое движение лювер, когда его выводят на белотуманную поверхность стартового пампагнера…

Кир-Кор остался сидеть с опущенными веками. Иллюзорные движения заслуживают одного: полного равнодушия. С внезапной ясностью он вдруг увидел в туманном расплыве женскую фигуру в светлом. Подумал: «Прямо-таки мистическое явление». Шагов не было слышно.

Он так и не понял, откуда Она появилась. «Длинь-дзинь, – размеренно, нежно подытоживали звукосигнальчики истекшие минуты. – Длинь-дзинь». Он ясно видел Ее сквозь сомкнутые веки. Видел, как Она подходит ближе, ближе… сероглазая, статная, будто богиня любви Фрейя, в ниспадающей до лодыжек светлой одежде с голубовато-жемчужным отливом, которая не могла скрыть от его взгляда колдовски-прекрасного тела с узкой талией, широкими бедрами и женственно развитой грудью… Сначала он принял Ее за участницу отмененного сегодня спектакля «Руслан и Людмила». И вдруг понял, что это не так…