Чтение онлайн

– Да, интересно было бы посмотреть на этих магов, – вставил Толик, – А то я, кроме Арбитра и не видел толком никого…

– Да-да… Странно…

– И что же – Архивы не говорят – что нам делать дальше?

– В том-то и дело, что ничего конкретного… Никаких заданий, никаких советов…Будто что-то сломалось в механизме Игры… А Магистр ничего не говорил тебе по телефону?

– Говорил… Про дружбу. Что надо связать Игроков дружбой…

– Дружба, говоришь? А ну-ка, попробуем посмотреть по каталогу… Дружба… Что нам выдаст поисковая машина на слово «дружба»?..

Компьютер затрещал, заморгал экраном.

И выдал длинную ленту текста – крупным жирным шрифтом. Таким, что даже Толик издалека без труда рассмотрел его:

– Война? – ахнул Архивариус. – Как же это понимать?

И принялся суетливо рыться в электронных мозгах компьютера.

Толик отошел в сторону. Холодок пробежал у него между лопаток. Он еще не понял, что именно означает это неприятное слово на экране, но почувствовал, что путь к достижению цели будет непростым.

И еще он почувствовал, что хочет этого неизвестного и трудного пути.

…Любители между тем развлекались. Богдан с горем пополам настроил все еще мокрую после устроенного им же самим потопа гитару. И теперь активно на ней бренчал – довольно посредственно, но с удовольствием.

– Песенка… – начал было Богдан.

– Про зайцев, – вставил Эрик.

– Про зайцев – это не актуально, – легко отозвался Богдан. – Песенка о человеческих слабостях.

И запел.

Любители – все трое – слова знали и охотно подпевали Богдану, а под конец вообще разошлись и голосили, что было сил.

Жена Архиариуса появилась на шум из глубины коридора, недовольно поправила на носу очки, и исчезла.

Толик хмыкнул:

– Ну, и какова мораль этой песни?

– А мораль очевидна, – с достоинством ответил Богдан. – Кем бы ты ни был – хоть профессором, хоть Князем тьмы – у тебя всегда найдется какая-нибудь слабость, которой не преминут воспользоваться недоброжелатели…

– Да? – разочарованно протянула Криста. – А я всегда была уверена, что эта песня – про любовь…

– Любовь – тоже слабость! – назидательно произнес Богдан.

– Дурак! – коротко ответила Криста.

– Иногда любовь – это сила… – задумчиво произнес Архивариус, не отрываясь от экрана ноутбука. – А в Волшебном городе – тем более…

– Вот и я говорю, – не унимался Богдан. – Слабость может стать силой, и наоборот. Такова диалектика!

– Трепло! – буркнула Криста.

– Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в вашу беседу, – сказал Архивариус, – Но теперь вам придется меня выслушать. Раз уж Игра занесла вас ко мне в гости.

Все обернулись в сторону Архивариуса. Тот сидел в своем кресле, отложив ноутбук, и невесело смотрел на тусклый огонек печи. Богдан смущенно отложил гитару.

Архивариус друзей тяжелым взглядом и вздохнул.

– Ну, вот, – сказал он. – Разминка закончилась. Теперь начинается собственно Игра…

Генерал спал на раскладушке в штабной палатке неровным, тревожным сном, когда его разбудил чей-то истошный крик. Рука сама потянулась к обернутой портупеей кобуре, что заменяла ему подушку. Только сняв с предохранителя именной «макаров», генерал открыл глаза.

В маленькое окошко, прорезанное в брезенте, светила луна.

Генерал окликнул адъютанта. Ответом была тишина ночи, нарушаемая только поквакиванием лягушек. Он поднялся, завернулся в казенное одеяло и вышел на улицу.

Было довольно свежо. Но не это волновало генерала, а отсутствие часового, который должен был стоять на своем посту неподалеку от штаба.

– Бардак, мать вашу, – пробормотал генерал, с подозрением оглядываясь по сторонам.

Поиграв пальцами ладони, он убедился, что рукоятка пистолета удобно лежит в руке.

– Ну, ладно, – сказал себе генерал. – Посмотрим, что это за крикуны у нас завелись…

Проходя вдоль рядов бронетехники, генерал почувствовал, что что-то вокруг изменилось. Он недоуменно оглядывался, прислушивался, даже принюхивался, но понять ничего не мог.

Когда же понял – его посетило давно уже забытое чувство страха.

Все до единого часовые пропали.

Что это означало, генерал еще не понимал. Но уже почувствовал приближение беды.

Он скинул с плеч одеяло и поднял пистолет, водя им из стороны в сторону. После чего короткими перебежками двинулся в сторону «караулки». Возле палатки, приспособленной под помещение, где должны были отдыхать бойцы, в ожидании смены караула, он увидел несколько брошенных прямо на землю автоматов.

Сработали какие-то, годами выработанные, инстинкты. Не разбираясь в сути происходящего, он бросил пистолет, поднял с земли «Калашников» и передернул затвор. В это момент позади послышались отчетливые звуки движения.

Генерал обернулся.

Его взгляду явилась огромна зловещая тень. В свете луны она недвусмысленно намекала на свое демоническое происхождение: коротенькие рожки на вытянутом черепе и огромные перепончатые крылья…. Тень излучала буквально физически ощущаемый ужас. В мозгу раздался навязчивый шепот: «умри… умри…умри…»

– Какого черта! – сказал себе генерал и расстрелял тень из автомата одной длинной очередью. Та ойкнула, как-то обмякла, ее крылья опали, словно тряпки. Раздался характерный звук упавшего тела.

Сердце бешено колотилось, страх сковывал движения. Но генерал стиснул зубы и подошел ближе.

На земле лежал мертвый человек. Весь в крови, в рваных ранах от пуль калибра 5,45.

Голый.

Но совершенно обычный человек.

– Твою мать! – выругался генерал и бросился в караулку.

То, что он увидел там, потрясло его не меньше, чем зрелище убитого оборотня.

Около десятка солдат забилось в дальний угол палатки. Они сидели буквально друг на друге и бездумно копошились, словно клубок змей. Здесь, кстати, был и его адъютант. Увидев генерала, все протяжно завыли, с ужасом глядя на него безумными глазами, и тени от поднятых в страхе рук в свете тусклой лампочки метались по брезентовым стенам, создавая еще более сюрреалистические образы.

– А ну, отставить скулеж! – заорал генерал, и понял, что изо рта у него вместо слов вылетает только отвратительное шипение. Бойцы в своем углу закопошились активнее, многие плаксиво запричитали. Некоторые заплакали.