Чтение онлайн

– Да.

– Ты ведь любила того… мужчину? Мне Алла рассказала… глупышка моя. Старуха ею вертит, как хочет, Алла же и рада стараться… В тот вечер я стала женщиной. Представляешь, мне казалось, что теперь-то весь мир у моих ног, что все, чего бы я ни пожелала, непременно сбудется… и жизнь прекрасна… надо только подождать, когда я закончу школу. Он все хорошо объяснил.

Ольга рассмеялась дребезжащим смехом.

– О, он умел объяснять. Мы должны были скрывать свои чувства ото всех, иначе будет скандал. И его выгонят с работы… а он любит свою работу и любит меня… но мир нас не поймет. В шестнадцать лет легко верить в свою исключительность и непонимание мира. Тем более что ждать недолго. Чуть больше года… для истинной любви это не препятствие… а потом, когда я получу аттестат, мы поженимся… Нет, сначала он бросит свою жену, которая никогда не понимала его, и женится на мне. Почему мы, женщины, такие дуры, а, Жанна?

– Не знаю. Может, потому, что хотим верить в любовь?

– Хорошая причина, – согласилась Ольга и вздохнула: – Все закончилось обыкновенно. Я забеременела… и сначала сама не поняла, что со мной произошло. А когда поняла, то делать что-либо стало поздно… точнее… у него имелся знакомый, который готов был помочь девушке, оказавшейся в затруднительной ситуации. И он уговаривал меня пойти к этому знакомому… дескать, я еще слишком молода, чтобы вешать себе на шею ребенка… мне надо школу закончить и получить приличное образование… а я слушала и думала: как же так? Он собирается убить нашего ребеночка? Я знала, что будет девочка, что… и имя придумала… Алла…

– Вы…

– Не спеши, – Ольга подняла руки. – Я расскажу по порядку. Я не призналась, на это у меня не хватило бы духу до последнего, но домработница поняла, что со мной что-то не то, и донесла матушке. А та устроила допрос. И я… наверное, я слишком устала от тайн… я рассказала ей все.

Ольга вздохнула:

– Скандала не было. Ни маме, ни школе, ни этому уроду скандалы не были нужны. Его быстро уволили, а меня выдали замуж… нашелся желающий… в возрасте… Матушка так и сказала, что, раз уж мне нравятся мужчины в возрасте, то она нашла подходящего… он и Аллу признал… и даже рад был… у него своих детей не было и быть не могло.

– Николай…

– Еще одно мое… приключение. На сей раз никакой неземной любви. Голая физиология… Мой супруг ко всему оказался импотентом. Жена ему была нужна исключительно для порядка. Это вроде хорошей машины, дома… представительно… а еще дети… Он сам намекнул, что не прочь бы и второго ребенка получить. А вышли близнецы.

Безумие. И предложение Кирилла уже не выглядит таким уж циничным.

– Он даже помог подобрать… кандидата, скажем так… Видишь ли, Алла пошла в своего биологического папашу… нет, всем врали, что она в моего деда, конечно, но слухи… люди обожают сплетничать. Моего дорогого муженька это задевало, вот и появились близнецы… их он и вправду любил. Что до мамочки моей, то она была в курсе всего… а когда муженек умер… не скажу, что мы были в плохих отношениях, но надоел он мне до смерти. В последний год, наверное, чувствовал, что осталось немного, стал невыносим… все твердил, что спас меня, прикрыл позор… Господи, да какой это позор? Глупость наивной дурочки…

Ольга замолчала, потерла покрасневшие глаза.

– Сейчас я понимаю, что счастлива была лишь тогда… полгода счастья, а потом – притворство… ложь, ложь и снова ложь… ненавижу… и сейчас тоже… я попыталась снова… Тебе ведь рассказывали о моем побеге?

– Да.

– Кто?

– Кирилл.

– О, да… этот вечно всюду свой нос сунет… Он сказал, что мне не хватило денег?

– Да.

– Не мне. Ему… не Кириллу то есть, а очередной моей неудаче… я ведь и вправду решила, что он меня любит… как была наивной дурой, так и осталась. Он так смотрел, так ухаживал… В его глазах я видела восхищение. А мною так давно никто не восхищался. И я решила, что на сей раз у нас получится. Я ведь старше. И могу жить одна. Плевать, что наследство моего супружника отошло матушке, мне и содержания хватило бы. Мне. Не ему… он, оказывается, играл… и проигрывал приличные суммы. Клялся завязать, но потом… он задолжал пятьдесят тысяч… его втянули в игру, зная, до чего азартен… иначе кто бы поверил в долг на такую сумму? Дали две недели, чтобы рассчитаться. И он уговаривал меня продать квартиру… покупателей даже нашел. Я отказалась. Наверное, все-таки жизненный опыт что-то да дал в понимании человеческой натуры. Он пришел в ярость и сбежал… Вернулся на следующий день, чтобы вещи забрать. Сказал, что это моя матушка во всем виновата. Она нашла тех людей, с которыми он сел играть. А потом подослала к нему Кирилла с предложением… нет, не жениться на мне, но денег взамен на мою свободу… и он согласился. Что ему было еще делать? Это он у меня спросил. А когда я не ответила, пришел в ярость. Он был пьян… и, думаю, искал себе оправданий, иначе почему… сказал, что ненавидит меня… никогда не любил, притворялся только… я старуха… так он сказал… молодящаяся старуха, которой только трахаться охота… безмозглая, отвратительная…

Ольга стиснула голову руками, пытаясь успокоиться.

– И ушел. Не стал скрывать, что с огромной радостью взял деньги от Кирилла… мол, он все равно больше не мог со мной спать… устал от капризов, истерик… и вообще я вызываю только отвращение. Он ушел, а я… я позвонила маме. Признаюсь, была на взводе и наговорила много чего… плевать, не жалею… а она выслушала и так спокойно сказала, что случившееся закономерно… что если бы я научилась думать, то сама бы все поняла.

Заломленные руки. Закушенная губа.

Если она и притворяется, то делает это гениально.

– В тот вечер я решила, что жить мне незачем… дети… стали почти чужими. Она их забрала, поманила призраком богатства и власти… а больше у меня ничего не осталось.

– Вы…

– Наглоталась таблеток. У меня были… успокоительные… и снотворное хорошее… проблемы со сном. – Виноватая улыбка, и тянет обнять эту потерянную женщину, утешить, но что-то мешает Жанне подойти. – Я очнулась в больнице. Потом мне сказали, что Кирилл решил меня проведать… беспокоился… чушь какая. Он мертвый, как мать, он не умеет беспокоиться… и, наверное, она ему приказала. Явился. «Скорую» вызвал… Зачем? Продержали несколько недель… по официальной версии, я ошиблась с дозировкой… перенервничала несколько… из больницы привезли сюда, чтобы, значит, под присмотром находилась.

Ольга распрямила плечи:

– Если ты не уедешь сегодня… сейчас… если ты позволишь ей распоряжаться собой, то будешь как все мы – марионеткой на веревочках. Она заберет у тебя твою жизнь, а взамен подсунет призрак золота. Не слушай ее, деточка. Не поддавайся. Беги, пока можешь…

– Спасибо.

– За что?

– За предупреждение.

Ольга усмехнулась:

– Ты ведь все равно не уйдешь, верно?

К ужину позвонили в гонг.

И Жанна, кинув прощальный взгляд в зеркало, в котором отражалась не она, а какая-то другая женщина, красивая и уверенная в себе, пожалуй, чересчур уж уверенная, вышла. Она спускалась в столовую со странным предчувствием, что еще немного и жизнь ее в очередной раз изменится.

– А вот и наша бедная сиротка, – Алла отсалютовала бокалом красного вина. – Мы уже начали бояться, что ты не придешь… Милое платьице… Откуда?

– Подарок.

– Чей?

– А тебе какое дело?

Как ни странно, но на такой ответ Алла не обиделась.

– Надо же! – воскликнула она так, что все собравшиеся в столовой обернулись. – А у нашей крошки и зубки есть! Пока еще есть…

Это Алла добавила очень тихо.

– Хорошо выглядишь. – Кирилл подал руку, и Жанна приняла ее, исключительно чтобы позлить кузину, которая резко отвернулась и вино допила одним глотком.

– Желтая, – сказал Игорек, указывая на Аллу. – Совсем желтая стала!

Скорее белая от злости.

И плевать.

Ужин проходил в торжественном молчании. И Жанна, место которой оказалось подле Алиции Виссарионовны, исподволь рассматривала участников.

Кирилл привычно спокоен, явно думает о чем-то своем. Николай ковыряется в тарелке, он или не голоден, или увлечен своими расчетами. Игорек пытается рисовать соусом на тарелке.

Ольга спокойна.

Алла, лишенная своего места, которое почитала законным, злится. И злость запивает вином, бокал за бокалом, но выглядит по-прежнему трезвой.

Алиция Виссарионовна сегодня в черном, и мрачный этот цвет ей не к лицу. Она почти ничего не ест, но тоже смотрит. И взгляд ее, равнодушный, скользит от одного домочадца к другому, подрагивают паучьи пальцы, точно Алиция Виссарионовна перебирает людей, собравшихся за этим столом.

Но вскоре это ей надоело.

Алиция Виссарионовна подняла бокал, правда, не с вином, а с водой, и вилку. Звук вышел резким, раздражающим.

– Прошу вашего внимания, – подниматься она не стала, но в том не было нужды. – Я хочу сделать объявление…