Чтение онлайн

Подозрение мелькало в невыразительных глазах Тейта, когда он читал и перечитывал бумагу. Казалось, он разрывается между желанием выбить правду из Хокинса и снискать расположение у одного из знакомых Оливера Кромвеля.

Кэтлин хотела бы, чтобы произошло первое.

— Должен сказать, что не совсем обычное явление — находиться в компании ирландской девки и папистского пастора.

Один уголок рта Хокинса прогнулся в опасной полуулыбке. Он окинул Тейта колючим взглядом.

— Поверьте мне, капитан, я бывал и в худшей компании.

Мужчины скрестили взгляды, наконец Весли выдохнул: — Женщина устала, капитан. Уверен, вы не захотите, чтобы о вас говорили, что вы отказали в гостеприимстве особе женского пола, неважно, ирландка она или нет.

Тейт кивнул головой младшему офицеру.

— Отведи их вниз.

Схватившись за руку отца Тулли, Кэтлин пошла за моряком на носовую часть палубы и спустилась по крутой лестнице в темную, сырую каюту, полную гниющих канатов и заплесневелого брезента. С презрительной миной на лице он сдвинул сверток старых парусов, чтобы освободить четыре маленьких кровати.

— Располагайтесь здесь, — он пнул большую медную посудину. — Используйте для рвоты… И других надобностей.

Когда он ушел, Кэтлин опустилась на деревянную кровать, которая была покрыта меньшим по размеру изношенным тюфяком. Она уронила голову на руки.

— Отец Тулли, простите меня. Всю эту кашу заварила я.

Он сел возле и похлопал ее по колену сильной большой рукой.

— Глупости, дочь моя. В Ирландии не осталось никого, кто мог бы оказать сопротивление англичанам. И все наши воины: великий ОДоннел, Махони и Комерфорд, ОКэрролы и Крофтоны, все изгнаны с наших берегов. Ты боролась с англичанами, сколько могла.

— И я бы продолжала бороться, если бы не оказалась настолько глупа, чтобы довериться англичанину.

— Нет, Кэтлин. Сопротивляться круглоголовым это все равно, что бросать камни на луну. Расскажи мне все, что произошло в Клонмуре. Как поживает твой отец?

Она безрадостно засмеялась. — Даида отправился на поиски священников Ирландии.

— Да? Он еще не нашел Инишбофин.

— Скорее всего, он ушел не дальше какой-нибудь хижины в горах и попивает самогон с пастухом. Я молюсь, чтобы он остался жив.

— Бог защищает детей и… — отец Тулли оборвал себя, но Кэтлин уже поняла.

—… и сумасшедших?

— Я не совсем это имел в виду, правда.

— Знаю. Прежде, чем уйти, он сложил с себя полномочия главы Макбрайдов.

Густые брови отца Тулли, обрамляющие небесно-голубого цвета глаза, поднялись в изумлении.

— А кто сейчас глава?

— Я была вместо него избрана главой Макбрайдов.

Священник присвистнул. — Слава всем святым на небесах. Ты, действительно, всегда была ею. Это нормально.

Ободренная его поддержкой, она почувствовала необходимость высказаться. Слова полились из нее, как вырвавшийся из-под крышки пар. Она рассказала отцу Тулли о проблемах между Логаном и Мэгин, о том, как она почти уладила конфликт, если бы этому не помешал отец.

— Он поджарил последнего вола, говоришь?

— Да, — она уже не чувствовала гнева, лишь только беспомощное разочарование.

— Даида смотрит на Клонмур из прошлого. Он помнит, как все было в дни его молодости, когда англичане были далеко, и Клонмур процветал.

Кэтлин глубоко вздохнула, понизила голос и продолжала на ирландском. Она поведала ему о первой встрече с Хокинсом, о том, как он обманул ее, и о своей наивности, когда она с благословениями отправила его в путь, в деталях рассказала о набегах, захвате продовольствия у Хам-мерсмита и пленении Хокинса.

— Мне надо было отдать его Логану. Но он раскрыл бы мое участие в Фианне. По той же причине я не могла отправить его назад к круглоголовым, — она заломила руки. Хокинс, возможно, рассказывает об этом сейчас. Фианна исчезнет, а всех ее друзей накажут.

— Придет день, — сказал священник, — когда негодяй будет подвержен суду и быстрой казни.

Она покачала головой.

— Этого я тоже сделать не могу.

— Потому что у тебя доброе сердце.

— Но посмотри, куда оно привело меня. Пленница на английском корабле. Нет сомнения, что Хокинс хочет притащить меня к Хаммерсмиту, и у него не заговорит совесть, когда он станет вешать меня.

— Не суди Хокинса так строго, — сказал священник. — Возможно, он хочет помочь тебе способом, о котором ты не подозреваешь.

Кэтлин удивленно посмотрела на пастора. Он улыбнулся.

— Этот человек — католик. Он сказал мне об этом во время освобождения меня из Инишбофина и признался, что это не его призвание. Но, тем не менее, я не буду осуждать его, пока не выясню, что он из себя представляет.

Кэтлин обвела рукой их стесненное жилище.

— Можно ли ожидать от него чего-нибудь хорошего?

— Время покажет, Кэтлин.

— Это хитрая лиса, — вздохнула она. — Он скажет, что угодно, только чтобы завоевать ваше доверие.

— Я боюсь хитрости намного меньше, чем открытой жестокости. — Отец Тулли потер шишку на носу.

Вдруг до нее дошло. — С вами плохо обращались в Инишбофине!

— Всемогущий Бог не подвергнет человека большим испытаниям, чем тот может вынести, Кэтлин.

Она внимательно осмотрела его, ища признаки повреждений. Он был изможден.

— С вами все в порядке, отец? Он кивнул.

— Да. Англичане не могут понять, что они закалили ирландцев против лишений и жестокости. Они думали, что сажают нас на голодный паек, выделяя на день столько хлеба, сколько многие из нас имели за неделю.

— Но они сделали больше, чем просто заставляли вас голодать.

— Они могут избить меня до потери сознания, но не затронут душу. Она принадлежит только Богу, и ни одному англичанину не удастся вырвать ее из меня.

Кэтлин хотела бы, чтобы ее вера была так же глубока, как вера отца Тулли.

— Как вас схватили, отец? — спросила она.

— Все было очень странно. На следующий день после свадьбы лорд Логан попросил меня освятить поле для посадки. Так как все его охранники спали после свадебных тостов, я отправился один. Поле было пустынным. Я подумал было, что на нем не было никого, кроме меня и Бога. Не успел я вытащить пробку из бутылки со святой водой, как шайка негодяев схватила меня.