Чтение онлайн

— Смотри, смотри, Санька, — бабулина избушка на курьих ножках! — Таня радостно теребила брата вместо того, чтобы испугаться до слёз.

Дети слезли с печки и постучали в дверь. Она не открывалась. Таня догадалась, что надо сказать: «Избушка, избушка, встань к лесу задом, к нам передом!» Хотя избушка и так стояла к детям «передом», она, для порядку, повертелась, покудахтала и остановилась, переминаясь с одной курьей ноги на другую. Дверь со скрипом отворилась, и на порог выскочила сама бабуля!

— Что такое?! Кто это смеет моей избушке приказывать?! Ба! Кого я вижу! Ах, бессовестные, ах, невоспитанные! Как нехорошо вы с бедной старушкой поступили! Неуважительно! Обманули! Ай-ай, ай! Без всякого прощания убегли, меня, старенькую, без сговорного ужина оставили, перед ведьмаками опозорили! А чегой-то вы вернулись? Чегой-то снова сюды явились не запылились?!

— Вы, бабуля, не гневайтесь, — сказал Санька и… поклонился Яге до земли.

— Не гневайтесь! — поддержала брата Таня и тоже поклонилась.

— Мы ведь сироты, бабушка. Никого у нас нету, — Санька снова уселся на край печи. — В прошлый раз мы к тебе случайно попали, обрадовались, как родной бабушке. А ты чего замыслила?!

— А чегой-то я такое замыслила? Чего? Не припомню что-то.

— А замыслила ты нас сожрать и своих будущих родственников нами попотчевать. Нехорошо!

— Да и то правда, врать бестолку, всё-то вы знаете! Так чего же снова вертались? Почто к злодейке-людоедке пожаловали по своей воле?

— Бабуля! — Санька немного помолчал, потом спрыгнул с печки, подошёл к Бабе Яге поближе. — Очень уж ты нам понравилась. Да и злодейства-то свои не от вредности творишь, а так, по привычке.

— Да, да, бабушка Яга! — Танюшка тоже, спрыгнув с печи, встала рядом с братом. — Очень мы тебя полюбили. А так как своей бабушки у нас нет, может, согласишься принять нас во внучата?

— Да что ж это вы со мной, старенькой, делаете? Да как же здесь не согласиться? Вона, аж слеза от избытка чувств прошибла. Ето ж надо! Слыханное ли дело, чтобы Баба Яга от жалости к детишкам-шалунишкам прослезилась в три ручья? Срам да и только! Тьфу! Ну, да ладно! Входите в избу да не бойтесь, ничего уже против вас не замыслю.

Дети вошли в избушку, узнавая её нехитрую обстановку и с удовольствием вдыхая ароматы берёзовых веников (бабуля с Горынычами продавали их на рынке заморским купцам), картофельной похлёбки да капустного пирога. Видно, гости-то прямо к обеду пожаловали! За дубовым столом уже сидели Горынычи и постукивали в нетерпении ложками. Кот Крокодил хлопотал у печки.

— Что ж, милости прошу к нашему шалашу! — Яга поставила на стол ещё две миски с ложками и легонько подтолкнула детей к Горынычам. — Не бойтесь, раз уж вы такие смелые. А вам, сынки, вот что скажу… Да не пяльтесь так! Напугаете ребятишек-то! Так вот. Согласилась я их во внучата принять. Буду им теперь заместо родимой бабушки. Сиротки они, а мы с вами им такое учинить собирались! Хоть и не съесть (мы уж тысячу годов, поди, как не людоедствуем!) — попугать, но и то — грех великий! Не знаю почему, да только чегой-то мне уж стыдно! Так, что даже голова заболела. Никогда такого со мной не случалось! А вы, детинушки-переросточки, Горынычи мои ненаглядные? Что плачете, горючими слезьми умываетесь? Кто посмел обидеть вас, бедненьких?

— Никто нас, маманя, не забижал. Нам ведь тоже их жа-алко! И стыдно-то как! Да, маманя!! Стыд-совесть и у нас появились. Это же хуже гриппа, больнее ОРЗ! Дай нам от етой совести чаю липового или, на худой конец, микстуру какую-нибудь не очень горькую.

— Нет, мои милые, тут ни малина и ни микстура не помогут! Человеческие чувства у нас появились, так с ними и останемся. Теперь уже не позлодействуешь, не повредничаешь, как бывало… Ну, да ладно, — обедать пора. Чего это наш котяра не торопится, похлебку не несёт? Крокоди-ил! Пошевеливайся! Гости дорогие у нас! Так вот, деточки, сейчас я вам уже — самая настоящая бабуля: буду вас любить да баловать, от зла уберегать. А Горынычи вашими брательниками станут. Они вообще-то безвредные, да к тому же у них совесть появилась.

— Ур-ра! — Горынычи от счастья даже к потолку повзлетали. — Мы теперь — брательники! Ур-ра!..

Тут как раз Крокодил поставил на стол горшок с похлебкой и капустный пирог с румяной корочкой. Даже и писать про это трудно — слюнки текут! А ещё бабуля угостила названых внучат черничным киселём и по миске лесной малины с молоком поставила. После угощения Баба Яга хотела уложить детей в горенке светлой, недавно выбеленной, с пуховыми перинами на деревянных кроватях, шустрой кукушкой, выскакивающей из дверцы старинных часов, да букетом рябиновых гроздочек в глиняной кринке на окне. Но Санька не поддался соблазну. Он сказал, что не могут они сейчас на перинках почивать да беззаботно жить-поживать у доброй бабули, потому что нужно им снова в путь-дорогу, искать с друзьями Волшебный Замок Фей.

— И почто он вам сдался, замок етот? — Баба Яга даже ручонками всплеснула расстроенно, а кот Крокодил фыркнул от негодования:

— Миу! Мало вам холоду да голоду! А у нас тепло, сытно, мультики с утра до вечера по телевизору показывают!

— Погодь, не тарахти, котяра. Пусть скажут внучата мои названые, зачем им етот замок искать-стараться?

— Во-первых, мы Фее обещали, а она нас спасла! Во-вторых, мы с друзьями идём — нельзя их бросить! А самое главное, в этом Замке ответ хотим услышать, как дальше жить? Как таким же сиротам помогать? Да и вообще, бабуля, очень уж хочется посмотреть, хоть одним глазком, какой он, этот Замок?

— А как же мы? — сразу притихли Горынычи. — Только брательниками стали, а вас уже и нету!

— Ай-ай, беда-то! Я, старая, обрадовалась: вот, думаю, женю своих оболтусов и с назваными внучатами стану жить-поживать. Всем колдовским миром сделаем их волшебно-сказочными да бессмертными. И горя знать не будем. А вы!

— Что ж, бабушка, такая наша судьба, — Таня подсела к Яге поближе, обняла её и чмокнула в морщинистую щеку. — Мы сами попросили волшебные качели в вашу сказку нас свозить. Это — как сон, понимаете? Сейчас мы должны будем расстаться, но в замке попросим Фей придумать что-то такое, чтобы хоть иногда навещать вас. По хозяйству, может, чего помочь…

— По хозяйству! Ах, ты, моя умница, моя внученька! А я-то, старая карга, тебя для сговорного ужина хотела использовать! Вишь что! По хозяйству девчоночка помочь хочет! Жалеет старую Бабу Ягу! Ладно, чего зря время тянуть. Коли надо идти — идите. И счастливого вам пути! Да только обождите чуток. Хотела показать немного наше сказочное царство-государство.

— Хорошо, бабуля! Только, если совсем «чуток», — согласился Санька.

Баба Яга взяла свою старенькую ступу, вышла вместе с детьми в чисто поле да как гикнет, как свистнет посвистом молодецким! Аж трава погнулась, птицы разлетелись в разные стороны, звери попрятались. Вот это бабуля! Ну и посвист у неё! Забрались близнецы в Ягову ступу, будто в коляску мотоцикла или, вернее, корзину аэростата. Оттолкнулась Яга метлой, словно веслом. Взлетела ступа над чистым полем, узкой речушкой и дремучим лесом. Набирая скорость и высоту, помчалась она, понеслась неведомо куда.

Весело было детям лететь: в ушах ветер свистит, от быстроты полёта дух захватывает! Но вот чуть заметно повернула бабуля метлу — спокойнее полетела ступа, а затем и вовсе стала замедлять ход, иногда просто на одном месте зависая над землёй.

— Смотрите внимательнее! — говорит Баба Яга.

И дети смотрят: по тропинке дремучего леса скачет на сером волке с Василисой Прекрасной Иван Царевич, вышагивают чинно разодетые «в пух и прах» Лизавета Патрикеевна и её муж — усатый, упитанный Котофей Иванович.