Чтение онлайн

Тем временем, обложившие нас квальтийцы «затягивали удавку».

– Если они сомкнут кольцо, нам крышка! – не переставая стрелять, выкрикнула Контек.

– Отставить панику! Держимся! – прорычал я.

– Что у тебя за план, ради которого мы здесь? – отстреливаясь, спросила Контек.

– Это тайна. Поверь, мы не зря пришли.

А, про себя добавил: «Теперь, нам осталось не погибнуть здесь…»

Мы продолжали обороняться, удерживая позицию. Боеприпасы начинали заканчиваться. Нервы у всех были на пределе.

– Ради чего все это? – продолжал ныть Дейтич. Фронт сломал его. Он никогда не был хорошим солдатом, а как попал на фронт превратился в постоянно жалующегося на жизнь нытика. По законам военного времени, я должен был его расстрелять за деморализацию личного состава, но пока еще терпел, как-никак мы с ним через многое прошли бок о бок.

– Заткнись уже! – прикрикнула на него Контек.

– Квальтийцы! – выкрикнул один из солдат.

Тут же по нам стали шмалять из гранатометов. Двоих парней разорвало на куски прямым попаданием.

– Все наверх! – приказал я.

Прихватив раненых, мы отступили на третий этаж.

– Патроны кончаются! – доложила Контек.

– И у меня. Держимся! Осталось чуть-чуть…

Вскоре квальтийцы стали шмалять таким плотным огнем, что нам оставалось только залечь и не высовываться.

– Ну же, – процедил я сквозь зубы, глядя на часы, – ну же…

Вдруг Контек вскрикнула и замертво упала.

– Нет! – к ней подбежал Глонцоф и принялся трясти за плечи. Миг спустя, его изрешетила автоматная очередь. Он вскрикнул рухнул рядом с Контек.

– Твою мать! Что же вы, ребята? – с сожалением прорычал я, глядя на их безжизненные окровавленные тела.

«Неужели план не сработал? Что пошло не так? Где я просчитался? Хотя, это уже неважно…» – я отложил автомат в сторону и потянулся к кобуре за пистолетом. В плен мне никак нельзя – будут пытать. А, потом, все равно убьют.

«Лучше сразу, здесь и сейчас», – твердо решил я и поднес ствол к виску…

Рука предательски тряслась. Из головы не уходила мысль: «А, вдруг? Вдруг, вот-вот, вот сейчас?» План-то был хорош. Сил на подготовку штурма потрачено много. Жаль, что я потерпел неудачу…

– Слышите? – произнес один из солдат. – Пушки замолкли!

– И, правда! – воскликнул Дейтич.

– Получилось, – облегченно выдохнул я…

Без артиллерии Кливонвилль продержался немногим больше трех часов. Поняв, что город не устоит, окружившие нас квальтийцы поторопились покинуть его, пока к нам не подоспела помощь.

– Это ведь ты, да? Этого момента ты и ждал? – удивленно спросил Дейтич.

– Ага.

– Но, как тебе удалось лишить их пушек?

– Военная тайна, – улыбнулся я.

Разобраться с артиллерией Левонвилля, сами того не ведая, мне помогли наши предатели, которые за мзду пропускали провиант и снаряды в город. Нам оставалось только перехватить квальтийцев на отрезке пути, между нашим лагерем и городом, и подменить их груз на наш, с испорченными снарядами и едой, от которой гарнизону должно было поплохеть.

Таким образом, в городе оказались снаряды, которые при штурме должны были взорваться в пушках.

– Ладно, но я никак не могу понять, для чего нужно было нам так рисковать? Если от нас ничего не зависело? – продолжал засыпать меня вопросами Дейтич.

– Наша цель заключалась в другом, мы вычисляли предателя, который засел среди нас.

– Ты знал, что нас, ждут…?

– Ага, – кивнул я и подозвал связиста. – Вызови мне штаб…

– Знал и все равно повел нас в эту мясорубку! – не успокаивался Дейтич. – Все сегодняшние смерти на твоих руках!

– Успокойся!

– Успокоиться?! Ведь можно было всего этого избежать!

Раздался щелчок затвора.

– Стоять! – воскликнул один из бойцов. – Ни шагу дальше! Брось ствол!

Обернувшись, я увидел в руках Дейтича направленный на меня пистолет.

– Совсем крыша поехала, рядовой?! – воскликнул я, стараясь не терять самообладание.

– Их кровь на твоих руках!

Грянул выстрел. Дейтич неестественно дернулся и рухнул на землю…

К моему сожалению, предателем оказался лейтенант Баркоф, к которому я успел проникнуться симпатией. Он создал довольно внушительную шпионскую сеть в наших рядах и, даже, умудрился завербовать пару человек в соседних ставках. Баркоф не сопротивлялся. После ареста, почти сразу слил все что мог, в обмен на замену расстрела пожизненной каторгой.

Генрал Анкарт, получив мой рапорт буквально ссал кипятком…

Война между Империей и Союзом длилась больше тридцати лет. За это время к смерти все привыкли настолько, что перестали заморачиваться с погребением павших товарищей. Закопали, погрустили и в бой. Некогда скорбеть – война.

Несмотря на это, я приказал организовать торжественные похороны для павших при взятии города солдат. Контек и Глонцоф, как и другие герои, заслуживали нормальной церемонии.

Их было пятьдесят шесть. Никаких братских могил. Каждому герою, гроб обитый красным бархатом, отдельную яму и могильную плиту из камня. Для этого я велел задействовать всех пленных и столько горожан, сколько потребуется.

Среди погибших оказался Кройчек, тот неприятный тип, который был на побегушках у Борлиса, тогда, я ему чуть заточку в шею не вогнал. После того, как мы с Бором выяснили отношения, я хотел «слить» Кройчека, но здоровяк поручился за него…

Сутки спустя все было готово.

На рассвете, мы собрались за городом, чтобы проститься с героями.

Моросил мелкий дождик. Оркестр местной филармонии играл траурную музыку.

Я вышел к солдатам, чтобы произнести прощальную речь:

– Господа! Мы собрались, чтобы проводить в последний путь наших братьев и сестер по оружию. Сегодня их пятьдесят шесть. Я не знал каждого из них, но это не умоляет их подвига перед Союзом! Вчера, мы взяли город, этот треклятый Кливонвилль, а завтра мы возьмем и Петтинвилль – сердце империи!