Чтение онлайн

Толстяк, переваливаясь и ловко балансируя своей ношей, пересек комнату и принялся составлять на стол у окна блюда, то и дело кося в мою сторону хитрым темным глазом. Но прямого взгляда он себе не позволял. Закончив сервировку, развернулся и молча вышел. Когда за ним мягко закрылась входная дверь, горничная, чьего имени я не знала, засуетилась:

— Присаживайтесь, миледи! Кушайте, пока не остыло!

Она торопливо придвинула к столу стул с высокой спинкой, положила на сидение подушечку, потом подхватила и развернула салфетку…

Я поморщилась. Имени женщины я не знала, и это создавало определенные неудобства. Вот как ее окликнуть, чтобы сообщить, что я хочу сначала умыться? «Эй ты?» Грубо и некультурно.

— Погоди, — в конце концов, мягко возразила ей я, останавливая ее суетливые и нервные движения. — Сначала я хочу умыться…

Горничная покраснела:

— Ой! Простите, миледи! Сейчас!..

Об уборной даже заикаться не пришлось. Горничная непринужденно выудила из угла расписанную цветами посудину с изящной ручкой и поставила ее на невысокий стул. Я выпучила глаза. Мда-а-а-а… Сколько лет уж прошло, как я перестала пользоваться горшком? Двадцать? Или двадцать два? Но, как ни крути, а пришлось справлять нужду в эту посудину, что счастливей меня не делало. Как и помывка тут же, в похожем на ночную вазу тазу. Фу! Ненавижу фэнтези!

Завтрак был простой: каша вроде овсянки, хлеб, сыр и какой-то горячий напиток вроде компота. Я поела без аппетита. Мне такая еда не нравилась. Я предпочитала по утрам кофе и пару рогаликов. Пока ела, раздумывала, что делать дальше. Как понять, где я оказалась и с какой целью? И что делать дальше? Судя по всему, в своем родном мире я действительно умерла. Оплакана и уже даже похоронена. Назад дороги нет. А значит, нужно как-то устраиваться здесь.

Когда я сумела, наконец, определить для себя цель, стало немного легче. Мозг привычно заработал, разбивая проблему на отдельные задачи. Как учили в университете. Перво-наперво нужно выяснить свой статус, куда и с какой целью я направляюсь, поскольку я оказалась подселенкой в чужое тело. И разузнать про мир, в котором я оказалась. А уже исходя из полученных данных, строить стратегию.

Допив последний глоток напитка, который неожиданно неплохо взбодрил меня, я покосилась за окно, в котором ничего, кроме волн, не отражалось. Надо, наверное, выйти и осмотреться, заодно подышать воздухом… Но, скорее всего, в одиночку это делать не стоит. Придется брать с собой горничную. Я покосилась на тихо снующую по комнате фигурку, которая приводила в порядок постель: как же ее зовут? Как узнать? Упасть на дурочку, мол, забыла?

— Ты сама уже завтракала? — спросила в итоге безымянную помощницу. Та ошарашенно вытаращила на меня глаза. Упс!.. Что-то я не то ляпнула. В попытке исправить оплошность, я немного резко добавила: — Хочу выйти и прогуляться! Ты мне понадобишься! Не хочу, чтобы ты от голода свалилась мне под ноги!

У несчастной горничной даже плечи поникли:

— Так это… Вам же запрещено покидать каюту, леди, — виновато прошептала она, теребя край белого передника. Будто сама этот запрет и установила.

Я опешила:

— Как это, запрещено? Кем и почему?

Помимо воли, голос прозвучал немного истерично и капельку надменно. Для меня подобные интонации не были характерны. Наверное, это было наследие от бывшей хозяйки тела. Но раздумывать над этим было некогда.

Горничная промямлила в ответ на мои вопросы:

— Так, капитан и запретил… Когда узнал, что магия перестала действовать, и вы очнулись… Мол, нечего герцогине шляться по палубе, не желаю, чтобы она потом мне закатывала истерики, что матросы грубые и не умеют разговаривать…

Капитан, значит… Истерик опасается… Ну-ну… Я недобро прищурилась.

Служанка не посмела противиться прямому приказу и безропотно помогла мне надеть непривычное белье, затянула на мне корсет, помогла надеть нижние юбки и платье, которое потом и зашнуровала. Я смотрела на все это с тоской. С одной стороны, процедура уже была мне знакома по странному сну. С другой стороны, я уже сейчас страдала по привычным джинсам и брюкам, когда ничто не сковывало движений.

Пока меня причесывали, а я в жизни не сумела бы справиться с гривой такой длины и густоты, какая имелась у меня сейчас, обдумывала, что делать дальше, как добыть информацию. Меня сильно смущал вот тот недосон, вполне могущий оказаться реальностью, где меня якобы выдали замуж. Вот это по-настоящему пугало. Я понятия не имела, что буду делать в таком случае, вряд ли в этом мире можно потребовать развод на основании заключенного обманом брака. Но и жить с незнакомцем, чьи синие глаза в недосне прожгли ненавистью, было немыслимо.

В очередной раз я прокляла пышные юбки, пробираясь по короткому полутемному коридору к двери, за которой, по словам служанки находилась палуба, солнце и ветер. Кстати, соорудив мне прическу, ретивая прислужница натянула мне на голову широкополую плоскую шляпу, которая держалась на голове при помощи широкой ленты или шарфа, завязанного на бант под подбородком. В ней я немедленно почувствовала себя Алисой, даже пришлось душить желание оглянуться по сторонам в поисках Базилио. И это тоже раздражало.

На палубу я выбралась порядком взбешенная. Даже глоток чистого соленого воздуха, напоенный ароматом волн и солнца, не улучшил настроения. Так что, когда мне под ноги подкатился невысокий, кривоногий мужичок с распахнутым почти до пупа воротом замызганной рубахи, в котором виднелась волосатая грудь, и попытался загнать меня обратно, я рявкнула на него так, что он аж присел.

На миг я устыдилась своего поведения. Но… Быстро опомнившийся Кривоногий, как я его окрестила про себя, метнулся куда-то в сторону, с воплем «Капитан! Кэп! Баба не хочет сидеть в каюте!» А градус моей злости повысился еще на пару делений, напрочь задавив собой стыд и смущение.

Капитан появился быстро. Словно только и ждал за углом, когда же я уже выйду на палубу.

— Леди, вернитесь в каюту! — хриплым, непререкаемым тоном велел он мне. — На палубе для вас небезопасно!

Навскидку капитану можно было дать лет пятьдесят. Непроницаемое, загорелое дочерна лицо, сухие морщинки у глаз, поджатые тонкие губы. Этому я хамить поостереглась. Лишь коротко поинтересовалась, окинув взглядом его простую рубаху и кожаный жилет поверх нее:

— Почему?

Капитан ответил не сразу. Видимо, не ожидал подобного поворота и некоторое время то ли подбирал слова для ответа, то ли решал, что со мной вообще делать.

— Во-первых, сегодня сильный ветер, — процедил он сквозь зубы в итоге, — вас может сдуть за борт. Плавать умеете?

Я умела. Настоящая я. Но очень сильно сомневалась, что моих навыков хватит, чтобы удержаться на поверхности воды во всех тех юбках, в которые меня обрядила служанка. Поэтому предпочла ответить вопросом на вопрос:

— А во-вторых?..

Капитана этот вопрос почему-то разозлил сильнее:

— Маневрам будете мешать! Матросы, вместо того чтобы выполнять команды, будут таращиться на ваше декольте!