Чтение онлайн

Стены вокруг крота походили на частое решето, в бетоне виднелись сквозные дыры идеально круглой формы. Воздух пахнул зверинцем, пылью и смертью.

– Где остальные? – одними губами прошептал Петер.

Крот поднял голову и уставился вверх. Увенчанная костяным тараном звериная морда неспособна была выражать эмоции. Но взгляд крошечных глаз горел такой яростью, что Кат поёжился.

– Они что, друг друга… в Разрыв? – тихо спросил Петер.

– Сходи глянь, может, где ещё остались, – Кат качнул головой, указывая на пролом в стене. – Только не вывались.

Петер подобрался к пролому и выглянул наружу.

– Нет, – отозвался он через минуту. – Никого.

Вожак всё смотрел на Ката. Злоба в его глазах понемногу гасла, сменяясь чем-то другим.

Кажется, тоской.

Совсем не звериной. И даже не человечьей.

Наконец, он опустил морду. Фыркнул, окропив землю красными брызгами.

И заковылял прочь – медленно, неловко подпрыгивая, точно пёс с перебитой лапой.

– Почему… – начал Петер.

– Потом, – оборвал его Кат и, отступив от края, достал из кармана футляр с очками.

На этот раз никто ему не мешал, и, когда он досчитал до ста, наступила непроглядная ночь. Будто чья-то милосердная рука выключила свет, чтобы умирающий, изуродованный Батим вместе со всеми его несчастными жителями исчез с глаз долой. Кат поспешно снял очки, опасаясь, что снова увидит красное небо, мёртвые деревья, вихрь на горизонте. Но кругом были только дюны и редкие аспидно-чёрные пятна песчаного винограда, почти неразличимые в темноте.

Кат потянул носом, вдыхая чистый, ничем не пахнувший воздух Разрыва. Запрокинул лицо: в ледяном небе плыли незнакомые созвездия. Каждый раз, когда он бывал здесь, звёзды складывались по-новому.

«Неужто живой?»

Ветер холодил голову и шею, однако плащ из ткани-самогрейки исправно берёг тепло. Во внутреннем кармане у самого сердца ощущался твёрдый конверт с чертежами.

Петер поёжился:

– Никак не привыкну, что тут такой мороз бывает.

– Айда выход искать, – сказал Кат и побрёл к ближайшей дюне.

Петер нагнал его и зашагал рядом.

– Всё-таки не понимаю, – пробормотал он. – Что там произошло? Почему кроты передрались? Отчего последний просто взял и ушёл? И зачем они ломали ловушку?

Песок скрипел под подошвами. Кат хмыкнул:

– Думаю, они вообще были против затеи Фьола. Все, кроме той парочки, что с ним водилась. Услышали сирену, пришли посмотреть. Ну, и решили выпустить хозяина.

– Выпустить?! Он ведь им жить не давал!

Кат поддёрнул лямки рюкзака:

– Должно быть, боялись, что без Бена станет ещё хуже.

– Как-то глупо с их стороны, – с сомнением произнёс Петер.

– Кроты тупые. Сам ведь видел… Хотя не знаю. Возможно, наоборот – ломали ловушку, чтобы с ним покончить. Но ошиблись.

Петер кашлянул.

– Тех, двоих они тоже убили.

– Плевать, – поморщился Кат. – Всё позади, и ладно. Вот зачем они друг дружку в Разрыв покидали – действительно непонятно.

Петер поднял воротник куртки и спрятал руки в карманы.

– Мне кажется, – задумчиво проговорил он, – Бен откусил больше, чем мог проглотить. Вселился сразу во всю стаю кротов, чтобы разрушить башню. Только не осилил управление, ну, каждым одновременно. То ли это для него было в принципе не по зубам. То ли впрямь ослабел… От моего присутствия.

– Н-да, – протянул Кат. Взобравшись на вершину дюны, он повернулся лицом к ветру. – Может, и правда у тебя способность есть.

– Может, и правда, – сказал Петер. – Наверное, последний крот поэтому ушёл. Бен решил, что проиграл. И отступил.

Кат медленно поворачивался вокруг себя. Ему вдруг страшно захотелось спать – до одури, до звона в ушах. Он зевнул, с хрустом выворачивая челюсть.

Петер вздохнул.

– Подвели мы их, – тихо сказал он. – Джона с Джил. Не вернули сына.

С неба сорвалась звезда и, очертив дугу над горизонтом, пропала.

В теле Ката начала пульсировать пневма.

– Туда, – сказал он, указав на восток, где небо было чуть светлей.

Петер вдруг завозился, ощупывая грудь.

– Погоди, – сказал он. – Тут твой маяк. Ну, камушек…

Кат покачал головой и принялся спускаться с дюны.

– Пусть у тебя будет, – сказал он и снова зевнул. – На всякий случай.

XIII

Хотя твоей судьбе, о путник, в целом не позавидуешь, ты всё же обладаешь одним большим преимуществом перед остальными смертными. Тебя ведёт по пути настоящий бог. Лично. Персонально. Бог, который специализируется на пророчествах и предсказаниях. Бог, обладающий самым острым умом среди Олимпийцев (а они изрядные хитрецы, все до единого). Тот, кто видит сокрытое и сокровенное, тот, кто разит без промаха из любого оружия. Тот, кто способен посылать видения людям в самые дальние миры, туда, куда не достают волны моих передатчиков. Дар Аполлона невообразимо могуч, пускай транслируемые образы и несколько размыты.

И не забудем, что Солнцеподобному помогает его верный слуга. Который тоже, между прочим, кое-что умеет, поскольку не вчера родился.

О да. Не вчера.

Лучший Атлас Вселенной

Ранен.

Он ранен.

Они его ранили!

Бок наливался тупой болью. Если прижать рукой, болело сильнее, но так хотя бы меньше текла кровь. Правда, кровь всё равно находила лазейки, убегала между пальцами, и, когда он оглядывался, то видел за собой след из жемчужно-розовых клякс.

Ещё немного.

Ещё можно успеть.

Можно спастись.

Холопы, бараньи морды! Предали, сговорились, напали всем стадом. Что ж, поглядим, чья возьмёт в итоге. Машина уже близко. Машина – в конце коридора, за дверью со старым замком. Он всё починил и настроил, всё готово и ждёт его. Сталь и энергия. Сталь и энергия не могут предать, на такое способна только плоть. Ничего. Это ничего. Плоть слаба, он давно собирался от неё избавиться. Получилось чуть раньше, чем хотелось. Но ничего.

Дверь, замок. Ладонь в крови, вытереть. Унять дрожь. Выровнять дыхание. Могут быть помехи, успокойся же, успокойся!! Так, хорошо. Хорошо. Приложил. Щелчок.

Сработало.

Вспыхнули под потолком кристаллы, заполнили светом огромный, населённый древними машинами зал. Каждая деталь вычищена, каждая цепь проверена, каждая батарея заряжена. Он всё перебирал лично, не доверял инженерам. Правильно делал, как оказалось.

В центре зала на магнитной подушке – капсула. Прекрасная, совершенная, с удобным ложементом внутри.