Чтение онлайн

Пройдя ещё немного, они заметили у обочины экипаж – открытую повозку, запряжённую ушастой лошадью, которая тщетно обнюхивала коротким хоботком землю в поисках травы. Петер поговорил с извозчиком, и тот приглашающим жестом похлопал по сиденью, подняв небольшое облако пыли. Энден полез в повозку первым, за ним вскарабкались Фрида и Петер. Сев на последнее свободное место, Кат попытался поднять сложенный гармошкой навес, но дуги, на которых крепился брезент, оказались сломанными. Впрочем, ветер стих, а дождя не предвиделось.

Ехали молча. Кат смотрел, как мимо проплывают дома – двухэтажные, трёхэтажные, с мансардами, с колоннами, с затейливыми пристройками. Энден, сгорбившись, трогал кончиками пальцев синяк на скуле и время от времени тянулся к переносице, чтобы поправить несуществующие очки. Фрида смолила папиросу за папиросой. Петер забился в угол повозки и сидел тихо, как мышь. Только вздыхал порой тяжело и длинно.

«Что же со мной творится? – хмуро размышлял Кат. – Неужели болезнь пошла вразнос? А может, просто чужие воспоминания отзываются, только в такой вот поганой форме? Одно ясно – началась эта херня после Батима. Раньше ничего подобного не бывало».

Вдруг вспомнилось: гигантский бункер, темнота, расщелина, в которую виден свирепствующий вихрь. Смотрят из ревущей мглы полные ярости огромные глаза. Кат протягивает руку и, не думая, машинально пытается втянуть в себя чужую энергию – понапрасну, впустую...

Понапрасну?

Впустую?

«Ети меня! – он выпрямился, поражённый. – А ведь могло и получиться! Я же тогда не чувствовал ничего, даже когда у пацана пневму брал. Из вихря бы зачерпнул – тоже бы не заметил… Да, дела. Похоже, что и вправду зачерпнул. У самого Основателя дух испил, значит. Ну и мучайся теперь, богоборец. Ещё скажи спасибо, что жив остался. Теперь ясно, откуда голос этот психованный, откуда сны, ярость почему накатывает. Вот ведь блядство какое».

Тут извозчик сделал губами «тпр-р-р», и повозка остановилась.

Энден, словно проснувшись, вскинул голову и подслеповато огляделся.

– Ох, – сказал он сконфуженно, – я случайно собственный адрес сказал. Извини, Фрида, стоило, наверное, сперва тебя домой завезти.

– Пустяки, – холодно сказала Фрида. – Сама доеду, не маленькая. Может, пригласишь хотя бы на кофе? Мы с твоими друзьями за день набегались.

– Конечно, господа, давайте выпьем по чашечке, – сказал Энден. – И вообще поужинаем. Потом я бы, знаете, ванну принял…

«Ванну ему, – подумал Кат, глядя как попутчики выбираются из повозки. – Кофе ему. Ладно, пускай отдохнёт чуть-чуть. Глупо было надеяться, что он с разгону отправится делать бомбу, после такого-то».

– Демиан, заплати, будь добр, – смущённо попросил Энден. – Я совершенно без денег.

– Это я уже понял, – буркнул Кат, сходя на тротуар. Злость, утихшая за время поездки, занялась в груди с новой силой.

Из рюкзака появился на свет китежский целковый. Однако, в отличие от вахтёрши, что дежурила в институте Гевиннера, извозчик не обрадовался золоту. Он оглядел монету, поскрёб её ногтём, постучал о борт. Затем пренебрежительно швырнул целковый Кату под ноги и что-то прогнусавил по-вельтски – видимо, требовал оплату в марках.

Тлевшая под сердцем злость мгновенно вспыхнула.

– Хер покури, мудень! – рявкнул Кат. – Золото не берёшь? А в хлебало не хочешь?

Не размахиваясь, он залепил извозчику оплеуху. Тот вскрикнул, завалился на сиденье и отчаянно хлестнул лошадь. Повозка рванулась прочь.

Петер вздохнул. Фрида хмыкнула – с явным одобрением.

– Недурной способ расплачиваться, – нервно пробормотал Энден.

«Копать-хоронить, неужели такое всегда теперь будет? – обречённо подумал Кат, подбирая монету. – Впрочем, ладно. Переживу. Только бы не болезнь, что угодно, лишь бы не как Ада…»

Через полчаса они сидели за кухонным столом и ели суп. Суп оказался несолёным, в нём комками плавали разваренные клёцки, но Кат был слишком голоден, чтобы воротить нос. Впрочем, Петеру варево пришлось по вкусу: он быстрее всех выхлебал свою миску и попросил добавки.

Когда все поели, Фрида сварила кофе и, устроившись с чашкой на подоконнике, закурила. Было уже темно. Световой кристалл в старом кисейном абажуре испускал мирное золотое сияние.

– Теперь самое время для подробностей, – сказал Кат. – Кто эти молодчики? Чем ты им так досадил, что попал на деньги? И стоит ли ждать от них ещё какой-нибудь беды?

Энден откинулся на стуле, посасывая трубку. Очки, которые он надел взамен разбитых – квадратные, в роговой оправе – делали его лицо значительным и мудрым.

– Давай, профессор, смелее, – поторопил Кат. – Здесь все свои.

– А Фрида вам ничего не говорила? – осторожно спросил учёный.

– Я только сказала, что ты влип в долги по собственной глупости, – откликнулась Фрида. – Дальше уж сам, будь любезен.

Энден надулся и стал отряхивать рубашку от хлебных крошек.

– Это просто хамы, – проворчал он. – Возомнившее о себе жлобьё. Думают, что, раз человек добился чего-то в науке, так он в золоте катается. Шантажисты, вымогатели.

Кат фыркнул:

– А ты, значит, гол, как осиновый кол, да?

– У меня были кое-какие накопления, – произнёс Энден с достоинством.

– И появились они совсем недавно, – заметил Кат. – Приборы у тебя здесь все новенькие, жиром не заляпаны. Квартира в хорошем доме, а ремонт сделать не успел. И вот ещё чего: сам-то одет с иголочки, портфель кожаный таскаешь. А в цирюльню не ходишь, оброс, как отшельник.

– И что? – спросил Энден.

– И то, – сказал Кат. – Думается, ты влез в какое-то говно. Обеими ногами. Не бесплатно, ясное дело. Но, когда получил барыш – почуял, что говно-то воняет, и захотел вылезти. А вылезти тебе не дают, требуют отступного. Вот и шхеришься на квартирке, запустил себя, даже в институт ходить бросил.

Энден молчал, глядя на вьющийся из трубки дымок.

Петер прочистил горло.

– Послушайте, – начал он, – мы вас ни в чём не обвиняем…

– Ещё как обвиняем, – перебил Кат. – Денежки-то мои – тю-тю. Так что будь любезен, господин профессор философии, объяснись. Кроме тебя, эту бомбу собрать некому. Если с тобой ещё что-то стрясётся, никакого спасения нам не видать.

– Всё будет в порядке, – сдержанно выговорил Энден. – Ты же им заплатил, этим выродкам. Благодарю от всего сердца и прошу больше не беспокоиться…

– Да не валяй дурака, – сказала вдруг Фрида с раздражением и стряхнула пепел в пустую чашку. – «Прошу не беспокоиться»… Расскажи, как есть.

– Фрида! – повернулся к ней Энден. – Битте…

– Фик дих, – отозвалась та. – Хотите, ребята, знать, как он попался? Так я скажу. К этому ослу пришёл бандит…

– Фрида!

– Жирный, здоровый бандит, – продолжала та, повысив голос. – Вёл себя вежливо, договорился заранее о встрече. Ах, герр Энден, вы такое-сякое светило, специалист по маготехнике! Припёрся с охраной, принёс дорогущих деликатесов, выпивки…