Чтение онлайн

– Неудивительно, учитывая то, что здесь произошло, - Су поправил фуражку.
– Говорят, тут какой-то психопат был...

– Ну даже для сумасшедшего это уж чересчур...
– поежился коллега. И впрямь, свидетели, по слухам, рассказывали о маньяке с тесаком, с непринужденной легкостью убивавшего одного за другим.
– Куда катится мир... Хм?

Проследив его взгляд, полицейский обернулся. За его спиной стояло двое светловолосых подростков в темной одежде. А они-то что здесь делают?

– Стойте на месте, это запретная зона, - высунулся вперед Тхэ.
– Вы, двое, уходите. Сюда нельзя.

Один из подростков только повернул голову в его сторону. В свете фонарей с улицы сверкнули красные глаза.

Глава 5.

Пришло время, и Агентство вспомнило обо мне - настала пора отрабатывать дивиденды и выполнять задания. Ан Санджи однажды днем, буквально на следующий день после приезда Суйи, просто забрал меня на машине от школы. Как оказалось, дело было в тех самых людях, которых допрашивал отец: они решили устроить покушение на первого помощника мэра и надо было узнать, кто за этим стоит. Восемь человек, и в памяти каждого мне надо было покопаться, причем аккуратно, чтобы все остались живы и не превратились в клиентов желтого дома. Именно этим мне задание и не понравилось - гораздо легче вырвать из чужой памяти необходимые сведения, доведя жертву до состояния овоща, чем аккуратно считать их. А уж у нескольких человек за довольно короткий промежуток времени... В итоге я все-таки грохнулась в обморок, и в сознание пришла только к ночи. На душе было мерзко, больше всего хотелось схватить ножи, пистолет и пойти убивать. Что показательно - не этих горе-киллеров.

– Как ты?
– поинтересовался отец, ждавший моего пробуждения.
– Рассказать сможешь, или нужен отдых?

– К черту отдых, - приподнялась я на больничной койке.
– Дай мне мои таблетки, закурить, и будет тебе рассказ.

Мысли все возвращались к пистолету, и пришлось применить эмоциональный контроль на себя, чтобы удержаться от глупостей. Спустя пару минут, затянувшись, я нормально уселась на койке и начала рассказ.

– Начну издалека. Жили-были брат с сестрой. Родители погибли в аварии несколько лет назад, бабушек-дедушек живых не было. Брату было девятнадцать, сестре тринадцать. Он после смерти родителей оформил над сестрой опеку, не желая отдавать ее в детский дом, заботился о сестренке и любил ее всем сердцем. Однажды маленькая Тэюн возвращалась домой со школы, когда ее схватили люди из машины, стоящей на обочине, и увезли. Неделю от девочки не было вестей, пока ее не нашли где-то в подворотне, превратившуюся фактически в кусок мяса, но еще живую и относительно адекватную. Она прекрасно помнила своих похитителей, и было подано заявление в полицию. Да только вот следователь оказался продажной б...ю, и как только ему заплатил один из педофилов, как начал наведываться в больницу и раз за разом задавать Тэюн вопросы, каждый раз все более... бесцеремонные, скажем так. Под конец девочка, выписавшись домой, наглоталась таблеток, и все довольны, кроме ее брата. Какое-то время он пил, а потом в одном из баров встретил еще одного парня со схожей проблемой - его мать умерла под колесами машины, а высокопоставленному полицейскому ничего за это не было, дело замяли. Несколько встреч, алкоголь, разговоры, и парни собрали друзей, чтобы отомстить. Собрав деньги на оружие, они начали выходить на торговцев им и попались вам...

К концу объяснения отец сидел ни жив ни мертв. В эмоциях... омерзение. Да, не столь яркое, как у человека, не работающего на структуры и тем более идеалиста, но все же. И еще я чувствую, что он знал. И от этого более мерзко

Я ненавижу копаться в чужих мыслях - слишком уж там много грязи в большинстве случаев, и даже не то, что кто-то кого-то убил, подставил или изнасиловал. Намеренья, мечты об этом... Этого достаточно. Как думаете, сколько окружающих хочет убить среднестатический человек? Шумные соседи, надоедливые одноклассники/сокурсники/коллеги, босс-тиран, более удачливый соперник в борьбе за чье-то сердце, урод, поцарапавший машину... Но больше всего я ненавижу все эти мерзости по отношению к детям. Детская жизнь - священна! А эти твари... Я помню то, что осталось от девочки из воспоминаний Ю-Хва. И поэтому хочу убивать.

– Мы думали, что они просто исполнители...
– покачал головой отец.
– Как это обычно случается, подбирают исполнителей с мотивацией...

– Что будете делать?
– поинтересовалась я. На душе стало чуть легче.

– Мы нащупали только край паутины, - твердо произнес Пакпао.
– Резко дергать нельзя, уйти не должен никто. Кажется, у тебя появилось первое масштабное расследование... Надо будет пройтись по цепочке, считать память всех, кого можем. А потом полетят головы.

Я прикрыла глаза. Да, это я с удовольствием - но если все виновные вдруг начнут давать показания, то это будет как минимум подозрительно.

– Последствия для нас?
– приподняла бровь я.

– Придется высылать данные по модификации эмпатов в Союз, - вздохнул отец.
– И тебя регистрировать тоже. Конечно, можно обойтись и без этого...

... вот только ценой замалчивания. Пусть будет трудно, но я не пойду на сделку с моей так некстати проснувшейся совестью.

– Все нормально, - произнесла я.
– Так надо. А что с этими киллерами?

– Сначала хотели повязать их, - поморщился аналитик агентства.
– А теперь... Скорее всего, возьмем несколько подписок о неразглашении и отпустим. Стирать память нерационально, начнут все сначала. Да и, думаю, они не откажутся выступить свидетелями на процессах...

Этому ответу я даже рада.

– Сейчас пойдем?
– затушив сигарету, я поднялась с койки.

– Если хочешь, - улыбнулся отец. Хорошо, что мое присутствие не вызывает возражений...

Одевание и сборы не заняли много времени, и вскоре мы были на подземных этажах штаб-квартиры, в комнате, напоминающей допросную. Стол, лампа под потолком, четыре раскладных стула со склада - и все. На столе лишь две ручки и две тоненькие пачки бумаг, стандартные подписки о неразглашении минимального уровня.

Еще через пару минут в допросную ввели двух парней. Светловолосый, наверняка крашеный, Юн Бэй, сын женщины, погибшей в автокатастрофе, и более высокий, темноволосый и темноглазый Бак Ю-Хва, брат той девочки. Были и остальные, но нам с ними разговаривать нет необходимости.

– А я-то думал, что безопасники не продаются...
– только и выплюнул Бэй, садясь за стол.
– Ну что, показания заставите подписывать.

– Заткнись и выслушай, - хмуро произнес отец.
– Мы не будем вас засаживать и принимать какие-то санкции в вашем отношении. И вы, и ваши друзья после подписания этих бумаг вольны идти на все четыре стороны.

В эмоциях горе-киллеров лишь удивление.

– Были бы вы простыми исполнителями, пусть и взятые на ту работу за наличие мотивации, уже бы сидели, - продолжал объяснять Пакпао.
– А так...

– С дураков спрос невелик, - хмыкнула я. Парни тут же перевели взгляды на меня.
– Попасться на покупке оружия, и так неосторожно болтать о своих замыслах...

– Да что тебе вообще известно!
– не выдержав, вскочил с места Ю-Хва. Ар-р-р...

– Сидеть, - ментальный посыл, сопровождающий слова, действует безотказно, и парень плюхается обратно на стул.
– Хоть вы и идиоты, но полезны. Благодаря вам, мы вышли на след. Вы готовы дать показания в суде против первого помощника мэра Саконга Чоя и второго офицера дорожной полиции Сон Тё?

В эмоциях парней - шок. Они только переглянулись.

– Все, что угодно, лишь бы они сели, - наконец произнес Бэй.
– Что еще от нас потребуется?

– Подписки о неразглашении сейчас и свидетельские показания потом, - произнес отец.
– Ваши друзья просто разойдутся по домам. Остальное возьмем на себя мы.

– А потом тоже дело займут?

– Молчи,- голос Пакпао был тверд.
– KSA не продается и не покупается. Мы защищаем Корею, в том числе и от внутренних врагов.

KSA... Это ведь не просто буфер между Союзом и Кореей. Это полноценная государственная организация безопасности, навроде пендосовской ЦРУ или нашей ФСБ. Модифицированные, на самом деле, являются элитными агентами организации, и они используют свои силы не только для сдерживания Союза, но и для обеспечения безопасности Кореи от кого угодно.

Бэй и Ю-Хва только переглянулись. Так, мне их эмоции не нравятся...

– Как можно присоединиться к вам?
– наконец произнес Бак. Идиот! Куда он лезет?