Чтение онлайн

Двое стариков у ворот в скале, сидя на лавочке, затачивали длинные мечи – любовно, синхронными, умелыми движениями. Около их ног мальчишки играли с огромной серошерстной собакой – куцехвостой и безухой. А переведя взгляд повыше, Олег ощутил озноб.

В скалу над воротами были вбиты ряды металлических штырей. А с них в крепостной двор слепо глядели… человеческие головы и черепа. Добела вылизанные ветром. И высохшие, с еще развевающимися пучками волос. И почти свежие.

Олег поспешно отвел взгляд. Черепов было немало. И немало пустых штырей. Как говорится – в каждой избушке свои игрушки… но кто поручится, что и ему не придется в них играть?

Впрочем, он ведь уже играл… Олег вспомнил тугую струю крови, ударившую из горла одного из убитых им хангаров. И… ничего не почувствовал. Нет, он помнил то, что сделал – наган, выстрелы, падающих всадников, свои злость и странное спокойствие. Не было одного – сожаления. И отвращения не было тоже, как не было ни сожаления, ни отвращения, когда он убивал мух.

Честное слово, убитого зайца он жалел куда больше. Олег достал наган, неспешно дозарядил его, с сожалением отметив, что патроны убывают. Интересно, тут есть патроны к наганам?

Мимо широко прошагала группа парней – ровесников Олега. Они несли на плечах лопаты со странными П-образными полотнами и оживленно разговаривали о торфяниках, которые «не иначе как сам Кащей на землю выпихнул, чтоб посмотреть, как мы ломаться будем, да посмеяться». За парнями проскочили две девчонки – посмотрели на Олега, фыркнули и унеслись дальше, заливаясь смехом. В точности одноклассницы…

– Эй, горожанин! Горожанин! Вольг!

Олег обернулся, понимая, что именно сейчас и начинается его настоящий контакт с местными жителями – внутренне подобравшись, готовый даже к неприятностям.

К нему шли четверо парней его возраста, одетых в точности как их с Бранкой спасители. Один – неожиданно рыжий, с резкими чертами лица, каких Олег тут еще не видел – пер на плече «дегтярь». Двое – с арбалетами – несли почти современные складные носилки, на одном из них была кольчуга. В четвертом Олег узнал того, кто обнимал Бранку, – на этом парне сидел такой же, как у Бранки, жилет, а на груди висел ППШ с рожковым магазином.

– Крук сказал, что ты можешь место показать, где дядя погиб, – сказал именно он, меряя Олега оценивающим взглядом. – Это далеко?

– Километров пятнадцать, – прикинул Олег и поправился: – Верст десять. Почти точно на закат.

Пулеметчик длинно свистнул. Олег обратил внимание, что у него необычайно благородное лицо. Как бы аристократическое. И смотрел он на Олега с открытой симпатией.

– И ты всю дорогу бежал? – спросил тот, что в кольчуге – не без уважения.

– Очень жить хотелось, – признался Олег.

Пулеметчик подбросил на плече свое оружие:

– Однако потом-то ведь остановился?

– Так ведь девчонку надо было спасать, – искренне ответил Олег.

– Мог бы и не торопиться, – хмыкнул Гоймир – Олег был почти уверен, что это он и есть. – У нас от самой речки все под наблюдением… А по правде – благо тебе. – Он вдруг искренне и хорошо улыбнулся. – Мне Бранка пересказала про тебя. В седле держишься?

– Немного, – скромно ответил Олег.

– О боги, за что караете меня, – хныкнул тот, что без кольчуги, – вот и опять это шкодливое животное…

– Ничто, – не без злорадства успокоил его Гоймир, – лошади-то тебя не любят по то, что растолстел ты последнее время. Заодно и брюхо порастрясешь.

Олег засмеялся вместе со всеми, хотя ему парень вовсе не казался толстым. Но и он хохотал тоже без какой-либо обиды.

– Меня зови Гоймир Лискович, – чуть поклонился, положив ладонь на сердце, парень с ППШ (ага, угадал, подумал Олег). – Да ты уж, верно, догадался… Тот, что с пулеметом – Йерикка Мечиславич – не смотри, что он рыжий, его мать из анласов, потому он дикий, что волк лесной…

Йерикка оскалил зубы и вместо поклона подал руку Олегу, сказав:

– Привет, – словно встретил приятеля на школьном дворе. Рукопожатие у него было сильным без желания свою силу показать.

– Этот, жирный – Ленко Справнич, – продолжал представлять друзей Гоймир, – а вон тот, ничем не на отличку – Гостимир Званич. Нет, неправда моя – певец он наотличку.

– И еще у него есть сестра, – сказал Йерикка, – которая уже третий год вытирает ноги о сердце Гоймира.

– Э-эй, йой, – лениво сказал Гоймир, потянулся надвинуть повязку на глаза Йерикки, но тот присел, и рука повисла в воздухе.

– Так ты – брат Бранки? – с интересом спросил Олег, только теперь заметив, как мальчишка по имени Гостимир похож на его лесную спутницу. Тот кивнул, открыто глядя на Олега. – Она про тебя говорила. В смысле, что поешь хорошо.

– Теперь часом все знакомы, не поехать ли нам наконец? – жалобно спросил Ленко. – Чем скорей мука почнется, тем скорей и покончится…

Здешние лошади оказались невероятно мохнатыми и низенькими, еще меньше хангарских, почти пони. Галопом они скакать ни за что не желали, зато с Удивительной легкостью рысили среди вереска, ничуть в нем не путаясь, а Гостимир похвастался, что при случае они могут скакать с камня на камень, словно горные козлы. Олег вполне готов был в это поверить, но все равно разочаровался. На таком животном не покажешь своего умения… Кстати, Йерикка это разочарование заметил и, подмигнув, сказал:

– Да, эти крысы – не настоящие кони. Настоящие кони живут в степях запада и в Анласе. Может, ты еще увидишь их.

– А еще там птицы гадят драгоценными камнями и можно питаться одним воздухом, – сердито добавил Ленко, трясясь в седле.

– У вас тут всегда так холодно? – полюбопытствовал Олег, глядя, как приближаются сосны. Спать ему уже не очень хотелось, а хотелось есть, и он жалел, что не очистил поставленную перед ним миску с кашей и мясом. Судя по всему, пришло второе дыхание…

– Разве это холодно?! – засмеялся Гостимир. – У нас тут выше плюс двадцати пяти никогда не бывает!

– Плюс двадцати пяти чего? – растерялся Олег.

А Гостимир важно ответил:

– Градусов по Цельсию. А у вас на Земле температуру не так меряют?

– М-м-м… – уклончиво промычал Олег.

А Йерикка без насмешки пояснил:

– Тут есть много такого, что привезли с вашей Земли. И во время восстания, – он так и сказал «восстания», а не «взмятения», как другие, – и раньше, и позже.