Воля твоя
Шрифт:
– Я потеряла закладку и не помню, на чем остановилась. Ты мне не поможешь?
– Эм...
Я старательно нахмурил лоб, стараясь глядеть куда-то поодаль - по моему мнению, так получалось наиболее достоверно.
– Ладно, я поняла. Как-нибудь в другой раз припомню.
Книга, а сверху закладка, легли в сторону. Очков не было. По каким критериям она решала их использовать, оставалось для меня загадкой. Вместо чтения она положила голову мне на колени, принявшись играть со мною в гляделки. Но очень скоро проиграла, начав зевать и подолгу моргать. Не успел я опомниться, как она уже дремала.
Однако стоило попытаться мне ее приподнять, чтобы отнести к себе, как она умело вывернулась на кровати, призывно потянув меня к себе.
– Что это? Перемешанные желтки?
– Апельсиновый сок!
– Вздор! Апельсинам неоткуда появиться в этом краю, а значит, это опять какая-нибудь дрянь.
– Ты невозможен!
Она залпом выпила ярко-желтое содержимое моего стакана, и сколько бы я не всматривался, так и не смог обнаружить отражения хоть какого-либо послевкусия на ее лице.
– Я хочу апельсинового сока.
– Вздор! Апельсинам неоткуда появиться в этом краю, а значит, будешь пить яичные желтки.
Я вздохнул.
– И на том спасибо, что больше не заставляешь меня пить выворачивающее наизнанку... нечто.
– Это было лекарство.
– А еще я слышал, что апельсиновые соки полезны.
Улыбаясь краешком губ, она подвинула мне свой бокал. При этом в ее глазах плясали лукавые искорки.
Она выглядела обворожительно. Не очень высокая, стройная и гибкая, с прекрасно оттеняющей ее светлой кожей, она не вошла - вплыла в трапезную, приветственно улыбнувшись лишь одними губами. Глазами же она меня просто пожирала. А я ее, обтянутую в таком тончайшем платье, что казалось, будто оно больше открывает все ее прелести, нежели скрывает.
Она остановилась поодаль, требовательно взглянув на меня из-под опущенных ресниц. Я не помню, как оказался рядом, стоя перед нею на одном колене и прижимая к губам ее ладонь.
– О госпожа, ответь мне! Как зовут столь прекрасную деву?
– Миражанна, - кротко ответила она, опустив голову.
– В постель!
– Здравствуй, Повокла.
– И вам не хворать, господин.
Селянин одарил меня взглядом прищуренных глаз, отвлекшись от скидывания с телеги накошенной травы.
– Надобно чего-то?
– Госпожа ваша сказала, что за мое спасение нужно поблагодарить тебя.
– Не меня, - мотнул тот заросшим волосами лицом, - а вон его. Он вас и нашел.
Я обернулся на вышедшую из-за забора пару, вооруженную вилами с висящими на них ошметками травы. На кого из них двоих указал крестьянин, я не разобрал, просто приветственно кивнув обоим.
– О-о, да мне никак чудится! Гринди?
– По-моему нет, - как-то кисло откликнулся тот, что был помоложе.
– Доброго здравьичка, господин! А оно вам, судя по всему, и не особо надобно - выглядите так, как только что из мамки выбрались.
Повокла на него недовольно шикнул.
– Да не шикай ты! Я же это, я же не пургу мелю, а как есть говорю. Быстро вы поправились, господин!
– Хозяйка ваша, Миражанна, постаралась.
– Да-а, госпожа Миражанна та еще умелица - настоящая знахарица. Бабки твердят, любую проказу может исцелить, а вы же знаете бабок - этим не особливо надобно врать. У нас в деревне так: ежели тяжкий недуг, так идти на поклон к госпоже целительнице. Она-то завсегда поможет, и завсегда излечит. Да и роды она лучше всяких принимает. А вы чего сюда, просто так али по делу?
– Поблагодарить хотел и на этом, собственно, все.
– А-а, да это всегда запросто, господин. Что ж мы, не люди что ли, оставлять там живого человека, на таком-то пепелище...
Повокла на него снова шикнул, куда грубее прежнего, но тот уже и сам поспешно захлопнул свой разговорившийся сверх меры рот.
– Да вот, кстати, хотел спросить: а что вы там делали, на руинах Обители на следующий день после штурма ее имперскими войсками? На Осколке, в двух днях пути отсюда.
Замялись все. Повокла недовольно проворчал сквозь зубы, Гринди шмыгнул обратно за забор, а болтун виновато закусил губу. Этой темы они, судя по всему, стараются избегать.
– Так снеди мы свозили-то, - развел руками тот.
– Наша деревенька завсегда торговала-то с орденом. Мы им хлеба да молока, а они нам деньги.
Я понимающе кивнул.
– А вообще, хорошо у вас тут. Уютно. Сразу видно, богатая деревня.
– Так все же стараниями нашей хозяйки, господин. Если б не она!
– Богатая у вас деревенька. Богатая.
– Настолько богатая, что у обыкновенных деревенских рубак на поясах под одеждой висят имперские мечи.
– Это из моих запасов, - тут же откликнулась Миражанна.
– Я сама их им выдала.
– Зачем человеку, не умеющему пользоваться мечом, меч?
– Я предложила - они не отказались.
– Это все равно, что дать барану мандолину...
Она не ответила, просто пожала плечами, продолжая играться своими волосами. Мол, хочешь верь, хочешь не верь.
– Отсюда два дня до Осколка. И привезут они за эти два дня вместо хлеба да молока сухари да простоквашу. Какое-то бесполезно занятие, не находишь?
Я вдруг, не сдержавшись, фыркнул.
– И, знаешь, что-то я их не припоминаю в стенах Обители.