Чтение онлайн

Лин мотнула головой:

— Один раз… — она осеклась. Хотела объяснить, как это на самом деле больно: один раз не поверила, надумала себе бездна знает чего, и теперь все, не можешь, не имеешь права сказать, что всегда верила. И все равно не нужен ей никакой другой кродах, никому она не сможет и не захочет довериться так, как Асиру, полностью. Но вдруг это оказалось совсем не важным, потому что до мозгов дошло куда более страшное. — Подождите. Нет. Что-то снова не так, и я, кажется, снова слепая идиотка. Вы ведь уже говорили, а я прослушала. С чего вы вообще взяли, что я боюсь — вас?

— С того, что вкус твоего страха, даже не страха, беспредельного ужаса, я до сих пор чувствую на языке. Ты не доверилась, не захотела услышать, я разозлился. Это не делает мне чести, но здесь уже нельзя ничего изменить. Я не хочу, чтобы ты боялась.

Лин не сразу поняла, о чем речь. Снова и снова мучая себя воспоминанием о не тех словах, мыслями о том, что Асир был ранен, она и думать забыла о собственном приступе ужаса, как только разобралась, что именно за ним стоит. И только теперь дошло до тупых мозгов: ведь чуять эмоции — еще не означает правильно определять их причину.

— Да, я вспомнила, — медленно, осторожно подбирая слова, начала Лин. — Я поняла, о каком ужасе вы говорите. Вы, конечно, не поверите сейчас, если скажу что-нибудь банальное вроде «вы не так поняли». Но все-таки почуете, если совру, правильно?

Очень ясно она поняла, что у нее только одна попытка. Единственный шанс. Просрет — второго не будет, потому что она не трусливая тварь вроде Наримы и даже не долбоебка вроде Хессы. Ей сразу дали многое, куда больше, чем заслуживала. Дважды таких авансов не дают никому.

Заставила себя расцепить все еще сомкнутые на шее Асира руки, но тут же ухватила его ладонь. Та история, которую она должна была сейчас рассказать, требовала якоря. Лин вообще не думала, что когда-нибудь вытащит все это на свет.

— Однажды вы рассказали мне кое-что… очень личное. Кажется, пришло время ответить тем же.

Было тяжело, было больно, но она смотрела Асиру в глаза.

— Я не знаю, кем были мои родители, и меня никогда это не тревожило — в Нижнем городе полно беспризорников, рядом с морем легко выживать. Сколько себя помню, я болталась в стае уличных мальчишек. Но в моей жизни был один взрослый… анха, которую я могла бы назвать близким человеком. Она жила в трущобах, и я бегала к ней два-три раза в неделю, иногда просто так, иногда — с какими-то вопросами или с глупыми девчачьими бедами. Да, я знаю, что такое трущобные анхи… очень хорошо знаю. У Альды не было ни кродаха, ни денег на подавители. Она всегда предупреждала меня, когда подступала течка. Говорила, чтобы я не приходила. Что мне еще рано знать некоторые вещи.

Лицо Асира расплывалось перед глазами, почему-то было трудно дышать.

— Мне было двенадцать, когда я пришла не вовремя. Так получилось, случайно — удирала от одного утырка, оторвалась от него совсем рядом с халупой Альды, была уже почти ночь, и я подумала, что могу поспать в ее сарае, а утром тихо уйти. А т-там…

Лин прикусила губу: вспоминать все еще было больно, никакие психологи с этим не справились — в основном потому, что на всяких дурацких собеседованиях она просто молчала об этом. А сейчас не могла перестать плакать.

Терла глаза краем простыни, дышала, пытаясь хоть немного успокоиться. Это самое начало, рассказ будет долгим. Владыке нужна правда, а не ее рыдания.

— Наверное, надо сказать. Эта история не о том, о чем вы сейчас подумаете. Не об убитой в течку анхе, а о том, как я стала убийцей. Мне повезло, я пришла слишком поздно. То есть это потом уже я поняла… что повезло. После того, как много лет грызла себя за опоздание. Мне она снилась. Мертвая, вся в крови, и с улыбкой.

Она крепче сжала руку Асира и почувствовала ответное, успокаивающее пожатие.

— Каким-то долбаным чудом там была охранка. Они не успели взять убийцу, зато увезли меня. Соплячку, воющую от первого в жизни настоящего горя. Я провела ночь в участке. Здоровенный кродах качал меня на руках, как младенца, поил успокоительным и обещал, что все будет хорошо, а я выла, ругалась и слала его в бездну.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Тогда успокоительное не слишком помогло, но с тех пор Лин научилась брать себя в руки от одного вида Каюма. Даже, оказывается, от воспоминания о нем.

— Утром он отвез меня в интернат. При мне поговорил с директором — сказал, что по закону никто не разрешит ему опекунство, но, если со мной возникнут проблемы, нужно обращаться к нему. И мне сказал, что могу приходить. Уж дорогу до участка небось найду.

Теперь у нее получалось говорить спокойно. Или почти спокойно. Только посмотреть Асиру в лицо не могла себя заставить.

— Я не приходила, конечно. Я почти ненавидела его, потому что какого хрена, где он был, где все они были, когда Альду еще можно было спасти? А потом… Мне было семнадцать, когда я увидела то дело. Да, забыла сказать. Интернат был чем-то вроде спецшколы. Обычная программа плюс профильные предметы. Оттуда многие потом шли учиться дальше, клибы в основном — на юристов, адвокатов. Но я как-то сразу нацелилась на охранку. Решила, что не буду… как те. Не опоздаю. Никогда больше не опоздаю.

Асир вдруг усадил ее, налил воды в кружку:

— Пей. Ну, пей.

Лин пила, зубы стучали о край. Всхлипывала. Дышала — снова на счет.

— Нам давали материалы старых дел, для примера. Оказалось, что убийца Альды был серийником, вот откуда там взялась охранка. Проклятый вечно обдолбанный наркоман. Его убили на следующей анхе, написали «сопротивление при задержании», но нам тогда уже объяснили, что иногда и служители закона срываются. А еще там было, что на него вышли, когда копали под одного… Наим Муяс его звали. Клиба. Официально — владелец фармацевтического завода и сети аптек. И подпольный цех наркотиков. Так вот этот Наим до сих пор ходит на свободе, потому что адвокаты у него хорошие, денег как у психа фантиков, а на охранку он срать хотел. Уважаемый член общества, как же.

Я тогда уже третий год была на подавителях. Решила, что никогда не стану такой, как Альда, уязвимой. Почти не пахла. Нашла его дом, поболталась там с неделю, поняла, что не пройду, охраны много. Зато выяснила, что по вечерам, ровно в семь, он ходит в клуб. Пешком. С охраной, но это была охрана скорее от попрошаек или «быков». От дротика с крыши не спасли.

Через два дня за мной пришел Каюм — тот самый кродах, мой неофициальный опекун. Забрал прямо с урока, отвез в участок, затащил в допросную, потому что криками оттуда никого не удивишь, и выдрал. Ремнем. Все бляшки на заднице отпечатались, неделю на животе спала. Он сказал — это не за то, что я чуть не спустила свою жизнь в дерьмо, потому что каждый сам волен оценивать, сколько его жизнь стоит. И не за то, что стерла с дротиков отпечатки, но не подумала, как легко найти покупателя любого оружия: вы, сказал, этого еще не проходили, неопытной соплячке простительно. Но я сорвала операцию, которую они готовили несколько месяцев. Он сказал: «Пять лет ты знала ко мне дорогу, кто мешал прийти и спросить: ты, блядь, должен хранить закон и порядок, ты кродах и начальник, так почему всякая мразь ходит на свободе, а ты протираешь задницей кресло? И я бы тебе ответил. Правду».

Он много чего тогда рассказал — такого, о чем молчали учителя. Снова всю ночь вливал в меня успокоительное. А утром решил, что хватит с меня школы. «Там остается слишком много времени на долбоебство. Завтра сдаешь экзамен, послезавтра приступаешь к работе»…

— Твой начальник.

— Да. Мой начальник и мой пятый участок. — Лин глубоко вздохнула. Снова стало страшно. Момент истины, чтоб ее. — Теперь ты поймешь, от чего я тогда пришла в ужас. Ты мог меня убить, хотел и с трудом сдерживался, я это ощущала так же ясно, как сейчас чую твой запах. А мне было похрен. Ты мог делать со мной все, ты имел право. Я испугалась этого чувства. Испугалась себя. Того, что стала, как Альда. Хуже Альды. Наши анхи, даже трущобные… они могут так съехать только в течку, но у меня еще и течки не было. Я тогда решила, что спятила. Потом… спросила у Лалии, она объяснила. Что так бывает. Что мои мозги при мне, что это не сумасшествие… я просто стала анхой тогда, когда совсем этого не ожидала. Вот. Теперь решай.