Чтение онлайн

Ответственность кродахов постепенно стала формальностью. Сейчас им позволено казнить и миловать, выставить беременную анху на улицу за гипотетическую измену или сдать здоровую анху в лечебницу, иметь десяток жен и еще сотню наложниц в серале, ставить метки, снимать метки, и все это без согласия анх. Кродахи полагают, что восстановили справедливость за тот период кровавых казней и жестокой расплаты за любое не преступление даже, а ошибку в отношении анхи. И сейчас в Ишвасе это считается нормальным. Везде, кроме Имхары. Владыка Асир решил восстановить справедливость по-своему. Он вернулся к тем, Старым законам послевоенного периода, переписал их, как считал нужным, и выставил из Имхары такое количество знати, отказавшейся подчиниться, что Ишвасу лихорадило несколько лет. До сих пор лихорадит.

Анхи Имхары теперь имеют почти те же права, что после Краха, и любое разбирательство в суде так или иначе решается в их пользу. Владыка запретил многобрачие, упразднил серали, эта привилегия разрешена лишь единицам. Но вы должны понять, что у подобного многовекового дисбаланса нет однозначного решения. Мы так боялись вымереть, что сейчас анхи составляют больше половины населения. Это много, очень много. До Краха соотношение было иным. Из десяти новорожденных — два кродаха, три или четыре анхи. К тридцати годам — возраст, наилучший для рождения нового поколения — доживало не больше половины кродахов и анх. Теперь же кродахи и клибы гибнут по-прежнему — пусть не в войнах, но на опасных работах, в рискованных развлечениях, по собственной неосторожности, но мы почти исключили смертность среди анх Имхары. И что с ними, с вами, — исправился Джанах, — делать?

Владыка разрешил браки между клибами и анхами, которые были запрещены несколько веков, но это лишь отчасти спасло положение. Потому что анхе в течку все равно нужен кродах, который привык получать все и немного больше. Сераль владыки сидит на средствах от зачатия, но знать других лепестков, да и наша отчасти, считает это абсурдом. Отсюда переполненные трущобы по всей Ишвасе и огромный процент смертности и безумия среди анх, немыслимый еще сто, даже полсотни лет назад. У этой проблемы, казалось бы, есть решение. Дать анхам волю, выпустить их в мир, позволить самим строить собственную судьбу. Но… — Джанах вздохнул. — Представьте на минуту, что владыка завтра распустит сераль и отправит своих анх самих обеспечивать свою жизнь. Как думаете, куда они пойдут? Может быть, не все, но большинство? Правильно, в первый попавшийся притон или в сераль к другому кродаху, на все согласятся.

Что они умеют? Только дарить наслаждение в постели и рожать. Кто из кродахов, к примеру, сейчас способен допустить хотя бы мысль о вооруженной анхе? Об анхе, способной, как это было у предков, до Краха, служить в городской страже, сопровождать торговые караваны или воевать наравне с кродахом и клибой?

Никто. А течки? Вы представляете, что будет твориться, например, в казармах, если там появится анха на грани течки? Конечно, есть и другая полезная работа. В сельском хозяйстве или торговле… Анхи могут шить, готовить, изобретать, в конце концов, но это снова повлечет за собой ограничения и дисбаланс. Да и наши кродахи, опять же, в большинстве, даже думать об этом не хотят. Предназначение анх было определено после Краха, и за прошедшие столетия мало что изменилось.

Лин хмыкнула:

— А кто из кродахов примет на службу анху, прекрасно владеющую оружием? Никто, даже наш владыка не рискнет. Но… мастер Джанах, представьте себе мир после Краха, поменяв местами кродахов и анх. Путь к вымиранию — против пути к безумию. То, что вы рассказываете, это и есть путь к безумию. Когда кродахов станет ощутимо не хватать на всех анх… — она замотала головой, отчего-то представив, как Нарима и Гания душат подушками «сестер по сералю». — Новый кровавый хаос, вот что будет ждать этот мир. После Краха у анх хотя бы была ответственность. Нынешние будут вцепляться друг другу в глотки под девизом «каждый сам за себя».

— Возможно, поэтому мы сейчас с вами и разговариваем, Лин. — Джанах улыбнулся, и морщины разбежались по всему его лицу, от уголков светлых умных глаз до подбородка. — Чтобы ваши дети и дети ваших детей знали, что не стоит сводить свою жизнь к желанию родить как можно больше наследников и осчастливить как можно больше кродахов. Но тс-с-с, — Джанах прижал палец к губам, — я говорю вам крамольные вещи, о которых лучше молчать. Впрочем, Асир знает, что я могу это сделать, так что, думаю, показательное четвертование на площади нам с вами пока не грозит.

Лин шутку не приняла.

— Крамольные вещи я начну говорить сейчас, и, кстати, легко повторю все это владыке. Что такое один кродах на сотню анх? Это уже не правитель и даже не любовник. Это член и запах. То, что прилагается к члену и запаху, перестает иметь значение. Кродаха не запрешь в серале, как анху, в его природе — быть лидером. Но его власть легко сделать номинальной. Оградить от любого риска. Уже не он будет защищать своих анх, а анхи — его. И, кстати, никаких «своих» не останется. Впрочем, как и у вас… то есть, как в варианте с анхами. А анхи… — она пожала плечами, — анхи продолжат рожать, даже если получат свободу. И даже не только от клиб, ведь их, способных на оплодотворение, единицы. Но здоровый кродах вполне способен за год осеменить две-три сотни анх.

Джанах вздохнул.

— Что вы предлагаете, Лин? И вы, и я можем разводить демагогию на пустом месте, пугать и надеяться, но это не имеет смысла, пока у нас нет рецепта от этой, опять же гипотетической, болезни. Вы считаете, то, что происходит в Ишвасе — норма? Я — нет. Хотя именно повсеместное отношение к анхам как к расходному материалу спасает нас от тех мрачных картин будущего, которые вы сейчас рисуете. Беременная анха в снегах Азрая и Шитанара или в песках Имхары или безумная анха в лечебнице редко проживет больше года — это однозначная смертность и жестокий, но необходимый естественный отбор. Все это понимают. Даже владыка Асир, но ему не нравятся такие методы отбора. Однако ничего лучшего он пока не изобрел. Решил часть проблем по-своему, при этом ущемив права и интересы кродахов, которые привыкли править и распоряжаться. Получил в ответ волну недовольства и локальных восстаний, потом период шаткого мира, который еще длится сейчас. Но долго ли он продлится? У владыки нет наследников, он сам, вдохновившись своей политикой, подает пример населению, это, конечно, похвально, но уже настало время дальнейших перемен. И рано или поздно он совершит ошибку, которую сложно будет исправить, а это грозит Имхаре либо запрещенной войной, либо новым восстанием, которое нужно будет подавлять быстро и кроваво, иначе место Асира займет владыка консервативных взглядов, и все вернется на круги своя.

— А еще у него есть казармы, которых так боится весь сераль, это тоже отбор, — пробормотала Лин. — Вот бездна. Я не знала, что все настолько плохо. Мирные пути надежные, но долгие, это вы правильно говорили. Но ничего не делать тоже ведь нельзя. Похоже, у нас уже совсем нет времени.

— Времени на решение глобальных общемировых проблем или на разговор? На первое, я думаю, время еще есть. История любит преподносить самые разнообразные сюрпризы. А на второе… — Джанах поднялся. — Сегодня мы и правда закончим на этом. Но я с удовольствием поговорю с вами завтра или послезавтра. Самое страшное, что может грозить этому миру — поспешные, необдуманные решения, принятые от безысходности, и, разумеется, эмоции, которые слишком часто мешают нам воспринимать вещи объективно.

Лин торопливо встала:

— Спасибо, мастер Джанах. Я ценю, что вы тратите ради меня свое время. Скажите, а эти законы — Старые, то, во что они превратились, и то, что написал на их основе владыка — я могу их прочитать? Именно сами законы, а не только историю их зарождения и примеры применения?

— Я принесу завтра, — кивнул Джанах.

И Лин ушла. Было о чем подумать. Предостерегая от поспешных решений, мастер Джанах не знал всего. Не знал, ради чего собираются в Им-Роке все семеро владык. Он даже не заметил, что Лин проговорилась о своем мире, приняв историю Краха второго мира за прогнозы мрачного будущего.

Наверное, обо всем этом стоило поговорить с Асиром.

Тем для обсуждения с Асиром вообще становилось все больше. Но, во-первых, сейчас было не ко времени досаждать владыке разговорами, и во-вторых, если уж вламываться в очередной раз в окно, то все-таки ради секса. Иначе следующего раза может не быть. Да и не только поэтому. В конце концов, Джанах прав, глобальные проблемы редко требуют немедленного радикального решения. В отличие от личных и приземленных, в число которых точно входит «мне плохо без моего кродаха, а он почему-то хочет, чтобы я выбрала кого-нибудь другого».