Чтение онлайн

Черкас помолчал, потом покачнулся в воздухе, как Петру Петровичу показалось, — нелепо и в первый раз за это свое посещение открыл рот. Он сказал очень тихим, не своим вовсе голосом:

— А чего бы вы сами хотели, Петр Петрович?

Петр Петрович изумленно поглядел на актера. Изумлен он был тем, что Черкас заговорил. Он почему-то не ожидал этого. Должно быть, он думал, что Черкасу уже совсем нечего сказать. Но он быстро забыл о своем изумлении и на секунду задумался.

— Чего бы я сам хотел? — медленно переспросил он. — А ведь я, пожалуй, и не знаю, чего бы я сам хотел. Я, может быть, вообще ничего не хочу.

Черкас молчал. Петру Петровичу показалось, что он улыбается. Петр Петрович рассердился.

— Вы думаете, что каждый человек непременно чего-нибудь хочет, — сказал он. — А вот я ничего не хочу, вот так-таки ничего не хочу, и все.

— Подумайте, Петр Петрович, — так же мягко и тихо сказал Черкас. — Может быть, вам чего-нибудь и захочется. Может быть, просто так чем-нибудь заинтересуетесь, что-нибудь захотите узнать, повидать. Вы подумайте, не отказывайтесь.

— Я не отказываюсь, — сердито ответил Петр Петрович, — я только не хочу ничего. Сами вы ничего не можете придумать, хотите, чтобы я за вас придумал.

— То, что я могу придумать, вам неинтересно, вы сами сказали, — возразил Черкас.

Петру Петровичу, правда, жаль было упускать такой случай, и вместе с тем он сердился на себя, что ничего не мог придумать. Ведь он же хотел что-то узнать. Что это было? От Черкаса ничего не выпытаешь, но если он сам предлагает…

— Надо подумать, — озабоченно сказал он.

— Пожалуйста, — очень вежливо и любезно ответил Черкас, — думайте сколько хотите, я подожду, у меня время есть.

Как нарочно, ни одно желание не приходило в голову Петру Петровичу. Он ничего не мог придумать.

— Что, трудно? — невесело усмехнулся Черкас. — Ничего, думайте, может быть, что-нибудь и придет.

Петр Петрович сердито взглянул на него.

— Что вы ко мне пристали, в самом деле, — грубо сказал он. — Может быть, хочу, а вам не скажу.

— Как вам угодно, — ответил Черкас. — Только потеряете случай.

Петр Петрович не слыхал его слов. Какая-то мысль, какая-то смутная догадка мелькнули вдруг перед ним.

— Вот разве… — тихо сказал он и тотчас оборвал себя самого. — Да нет, это невозможно.

— А что такое? — вежливо осведомился Черкас.

— Чепуха, — даже рассердился Петр Петрович. — Этого ни один человек не видал. Это в сказках только, да и то не рассказывается подробно, потому что этого никто не знает.

— Скажите все-таки, — так же вежливо, но твердо предложил Черкас.

— Мне бы хотелось, пожалуй, — медленно и задумчиво сказал Петр Петрович, не глядя на актера и внимательно прислушиваясь к собственному голосу, — да, другого мне ничего не хочется, да и это только — любопытство, а настоящего желания у меня нет, — мне бы хотелось повидать свою смерть. То есть это глупое слово — повидать. Не повидать, а… я не знаю… поговорить, может быть… нет, это еще глупее… ну, почувствовать, что ли… нет, мне срока не нужно знать, я уж не такой выдумщик… одним словом… Ну, вы, словом, понимаете…

— Я так и знал, что вам именно этого хочется, — очень тихо и очень серьезно ответил Черкас.

— Это невозможно, — быстро обернулся к нему Петр Петрович.

— Нет, отчего, — равнодушно возразил Черкас. — Не знаю только, поймете ли вы.

— Чепуха, — сердито сказал Петр Петрович.

— А вот слушайте, — спокойно ответил Черкас.

Петр Петрович обернулся, в комнате никого, кроме Черкаса, не было. Петр Петрович был несколько испуган, хотя не хотел не только показать это, но и признаться в этом самому себе. Он недоумевал. Черкас с закрытыми глазами покачивался перед ним и молчал. Петр Петрович еще раз обернулся. Хотя в комнате было темно, но не чувствовалось ничьего присутствия. Он прислушался. Все было тихо. С улицы все еще доносились негромкие неразборчивые голоса. Он хотел усмехнуться. Черкас явно дурачил его. Но вдруг ему показалось, что он расслышал вдалеке какие-то глухие звуки. Он напряг слух, и уличные голоса пропали, все стало звеняще тихо, и в этой тишине он ясно различил ровный непонятный шум. Постепенно из этого шума образовались шаги — те самые, которые Петр Петрович слышал за спиной во время своей неудачной прогулки. Шаги не приближались и не удалялись, словно кто-то шел под окнами, шел бесконечно, никуда не уходя, только переставляя ноги. Потом мелькнуло лицо Володи Маймистова, тусклый огонек его глаз, и Петр Петрович различил быстрый шепот сумасшедшего:

— Думай не думай, думай не думай…

Больше никаких звуков не было. Черкас все качался перед Петром Петровичем с закрытыми глазами. От нетерпения у Петра Петровича закружилась голова. Он воскликнул:

— Ну, что же, Аполлон Кузьмич!

Черкас медленно перестал качаться и с усилием открыл глаза.

— Это все, Петр Петрович, — совсем тихим, усталым шепотом сказал он.

— Как все? — вскричал Петр Петрович. — А вы обещали!..

— Это все, — с усилием повторил Черкас. — Если только вы поняли, — помолчав, прибавил он.

— Я ничего не понял, — с недоумением сказал Петр Петрович. — Шаги эти, Володя…

— Я не знаю, что вы слышали, — ответил Черкас. — И я больше ничего не могу сказать вам. Я ухожу, Петр Петрович.

— Постойте! — крикнул Петр Петрович, но Черкас поплыл к двери, и оттуда донесся его голос:

— Я еще приду.

Потом он растаял. Петр Петрович вскочил и закричал, протягивая ему вслед руки:

— Постойте!..

— С кем ты разговариваешь тут в темноте? — спросила Елена Матвевна.

Петр Петрович не слыхал, как она вошла. Он небрежно ответил, глядя на дверь и не понимая, куда и отчего ушел Черкас:

— С Черкасом.

— С каким Черкасом? — удивилась Елена Матвевна. — Черкас ушел давно.

— Да нет же, он вернулся, — нетерпеливо ответил Петр Петрович.

Он все еще надеялся, что актер, может быть, и сейчас вернется.

— Петр Петрович, — вскрикнула Елена Матвевна, — да он уже целый час, как ушел. Я сама дверь за ним заперла, и никто не звонил с тех пор.

— Ну, как же ушел, — раздраженно сказал Петр Петрович, — когда он мне деньги принес. Вон на столе пять червонцев лежат, он их сам положил туда.

Елена Матвевна зажгла свет. Супруги одновременно посмотрели на стол. Никаких пяти червонцев там не лежало. Петр Петрович перевел глаза на жену, слегка смутился под ее пытливым испуганным взглядом и мгновенно понял, что все надо скрыть, иначе Елена Матвевна сочтет его сумасшедшим. Он тихо, дрожащим и лживым голосом выговорил:

— Да… должно быть, его и правда не было.

И еще более смущаясь и еще более лживым голосом он объяснил:

— Это я заснул в темноте, а он мне и приснился. Фу ты, глупость какая!..

Он искоса глядел на жену. Необходимо было убедить ее. Кажется, она удовлетворилась объяснением. Но ведь сам он очень хорошо знал, что ни на одну секунду не закрывал даже глаз, пока сидел в темноте. И он знал, что Черкас был здесь, он видел его, он говорил с ним. А деньги… Деньги, может быть, ветер унес.