Чтение онлайн

Булавы. Только три булавы были найдены в комплексах исследуемого региона. Одна из них известна и происходит из погребения вождя в кургане 8 могильника Пятимары I [Смирнов, 1964. С.319]. Оружие довольно оригинальной формы. Булава бронзовая, втульчатая, длиной 25 см. в верхней части снабжена семью рядами "шипов", выступавших по окружности (рис.21, 5).

К.Ф.Смирнов датировал данное погребение концом VI-V вв. до н.э., предположив, что в конкретном случае булава является символом власти. Замечание, на наш взгляд не лишено оснований, учитывая характер обряда (захоронение боевых коней и вооруженных стражников).

Второй экземпляр происходит из впускного погребения кургана 1 могильника Березовка I из Северо-Восточного Оренбуржья [Васильев, Федоров, 1995.]. Железная булава имеет вид квадратного четырехгранника, со сторонами длиной 7 см. Сечение прямоугольное, высота 3 см. диаметр втулки с остатками дерева около 2 см. Погребение датируется IV в. до н.э.

Прямых аналогий березовской булаве мы не знаем, хотя по форме она близка изделию, найденному в могильнике Лебедевка VI более позднего времени [Мошкова. 1989а С.236. табл.81].

Железная "трехбойковая" булава найдена в погребении 13 кургана 4 Чкаловского могильника близ г. Оренбурга [Воронова, Порохова, 1992. С.235]. В публикации она фигурирует как предмет крестовидной формы. Ее условный диаметр около 6,5 см, диаметр втулки - около 2 см. Датировка комплекса несколько расплывчата вследствие немногочисленности вещей. Учитывая погребальных! обряд, бронзовые наконечники стрел и глиняный сосуд, это погребение можно отнести к III-II вв. до н.э. (рис.21, б).

Каменные и бронзовые булавы широко бытовали в предшествующую эпоху не только на Южном Урале, но и, по Евразии в целом. Однако по непонятным причинам кочевники скифо-сакского мира не пользовались этим оружием. Редко встречаются булавы из древностях финно-угорского (ананьинского) круга [Халиков, 1977. С.132-133].

Проблема возникновения тяжеловооруженной конницы у ранних кочевников евразийских степей всегда привлекал, пристальное внимание исследователей, поскольку ее разработка в дальнейшем позволила бы ответить на вопрос о времени и месте формирования катафракты - явления, в военном плане сопоставимого по своей значимости с изобретением македонской фаланги и римского легиона.

Следует отметить, что серия работ, посвященных этому вопросу не затронула степное население Южного Урала вследствие отсутствия источниковой базы. Исключение составили лишь крайне сжатые исследования К.Ф. Смирнова и A.M. Хазанова, причем первый оперировал лишь тремя находками панцирей, а второй лишь шестью [Смирнов. 1961. С.75; Хазанов. 1971. С.52]. Все они происходят с территории Поволжья, находка же доспеха из Оренбургской области рассматривалась как констатация факта.

К сожалению, мы не располагаем материальными данными о существовании защитного вооружения у населения предшествующей эпохи, хотя Авеста свидетельствует, что военный нобилитет широко использовал средства личной зашиты. У индоиранцев оружие вообще, а панцири в частности, являлись принадлежностью воинской касты. Так авестийский «сражающийся на колеснице» среди прочего вооружения имел в своем арсенале катафракту. шлем, пояс и поножи [Акишев. 1981. С.58]. Таким образом, если верить древнейшим письменным источникам, кочевники-иранцы Южного Урала должны были иметь глубокую традицию в использовании панцирей задолго до того, как они начали фиксироваться археологически.

В настоящее время мы имеем в своем распоряжении девять единиц предметов защитного вооружения с территории рассматриваемого региона, датирующихся в пределах IV и рубежа IV-III вв. до н.э. [1] Надо сказать, что восемь из них были найдены только за последние пять лет и по нашему глубокому убеждению их количество будет возрастать прямо пропорционально раскопкам "царских" курганов, в которых они были собственно и найдены.

Защитное вооружение, которым мы располагаем, состоит из четырех видов панцирей и фрагментов шита с металлическим покрытием. Поскольку рассматриваемая проблема получила недостаточное освещение в литературе, следует дать подробную характеристику имеющегося материала. Как правило, все фрагменты доспехов происходят из разграбленных погребений и представлены чешуйками и пластинками различных типов. К счастью, мы имеем целый панцирь, найденный в кургане 10 Филипповского могильника, в котором почти все типы чешуек представлены, что в дальнейшем поможет определить их место в системе бронирования.

Приведем перечень находок.

Железные чешуйчатые доспехи

1. В полуограбленном погребении кургана 10 Филипповского могильника обнаружен панцирь в непотревоженном состоянии. Он представлял собой бронированную куртку размером 90 х 40 см помешенную в могилу, а расстеленном виде (Пшеничнюк, 1989а. С.З],. Доспех, по всей вероятности, - застегивался сбоку или на спине посредством ремешков и имел нагрудник-украшение из бронзовых чешуек. К сожалению, сохранность брони оставляла желать лучшего, и поэтому не удалось проследить отдельные конструктивные моменты. Однако наличие на вертикально расположенных чешуйках косо лежащих пластин позволяет думать о том, что панцирь имел рукава или по крайне мере бронированное покрытие рукавов, которые в момент погребения были уложены на панцирь. Наш вариант графической реконструкции представлен на рис. 18.

Железный чешуйчатый панцирь происходит из кургана 3 Филипповского могильника. Северо-западная часть могилы, где он лежал, не потревожена грабителями и поэтому доспех зафиксирован in situ (Пшеничнюк. 1986. С.12). Так же, как и в предыдущем случае, броня была помещена в могилу в расстеленном виде. Размеры грудной части - 125x50 см. Она была набрана из мелких чешуи. Система бронирования, очевидно, тождественна вышеописанному панцирю из кургана 10.

Судя по вертикальному расположению чешуи на плане, к грудной части примыкала положенная под углом его поясная часть. Этот вывод напрашивается по аналогии с доспехом из кургана 10, у которого также поясная часть была набрана из крупных пластин. Можно предположить, что поясная часть пристегивалась к грудной или играла автономную роль, т.е. являлась боевым поясом. Из-за плохой сохранности железа система бронирования поясной части нам неизвестна. Ее размеры составили около 100x30 см.

Из коллективного погребения кургана 7 Филипповского могильника происходит железный чешуйчатый панцирь [Пшеничнюк, 1987. С.18]. Зафиксировано, что доспех покрывал верхнюю часть костяка VI от горла до паха. Его приблизительные размеры 100x65 см. Судя по сохранившимся фрагментам, броня была набрана из мелких чешуи. Очень плохая сохранность железа ограничивает нашу информацию о доспехе.

Последним из этой серии, является панцирь из центрального погребения кургана 10 могильника Переволочан [Пшеничнюк, 1991]. К сожалению, степень Ограбленность комплекса была настолько велика, что кроме отдельных спекшихся и поломанных фрагментов доспеха нам о нем ничего неизвестно.

Все четыре панциря были набраны из чешуек и пластин шести типов. Все они представлены в той или иной степени в составе каждого панциря. Исключение составляет лишь доспех из Переволочана. Форма и расположение отверстий чешуй, из которых он сделан, больше нигде не зафиксированы. Чешуйки и пластины, из которых были набраны все четыре панциря, подразделяются на типы по форме и системе расположения отверстий.

Тип I. Наиболее многочисленный по количеству чешуй и по размерам. Как правило, это чешуйки с прямоугольным верхним краем и закругленным нижним. Степь закругленности бывает различной, так же как и форма сечения. Для чешуек крупных размеров характерно прямое сечение, для средних и мелких - S-видное.

Вдоль верхнего края рассматриваемых изделий располагалось три отверстия и одно дополнительное сбоку в нижней части. Подобный способ бронирования предполагал жесткое крепление чешуек № кожаной основе, имея при этом свои плюсы и минусы. С одной стороны, он сковывал движение воина и создавал некоторые неудобства при манипулировании оружием, с другой - не позволял клинку или стреле проникнуть в зазоры между чешуйками при ударе сбоку. Можно добавить, что такой способ бронирования образовывал кахлест довольно большой глубины, делая панцирь фактически неуязвимым.