Чтение онлайн

Вокзалом Аня, как и многие жители Обнинска, гордо именовала небольшую железнодорожную станцию, на которой останавливались только малоярославецкие и калужские электрички, а поезда дальнего следования проносились со свистом.

Точно, вот оно – здание вокзала, билетные кассы, киоски. Все как у них. Вот только куда делся огромный торговый центр "Привокзальный"? Нет, не Обнинск.

Ведь наверняка станции строились по стандартному проекту и в разных городах могут быть похожими. Как в старом дурацком кино, какое родители всегда на Новый год смотрят, где мужики напились в бане и по ошибке отправили одного вместо другого на самолете из Москвы в какой-то другой город, забыла, в какой. А там он отправился по своему адресу, где все было, как и в Москве, и он так и не заметил, что не дома, настолько все было одинаково. Вспомнила, "Ирония судьбы" называется. Вот, может, и с ней сейчас такая же ирония происходит?

Она прошла через зал ожидания и вышла на платформу. Там обернулась и прочла написанное огромными буквами название города: ОБНИНСК. А выше на стене висел транспарант со странной надписью "ПЛАНЫ ПВМ – В ЖИЗНЬ!"

– Фигня какая-то!

Ну ладно, раз это все-таки Обнинск, дело упрощается. Можно идти домой, к родителям. Нет, лучше на автобусе, все-таки три остановки, тем более темно уже. Или лучше все же пешком? Заодно обдумать, как рассказать родителям обо всем случившемся. Или все же на автобусе? Уже поздно, и она устала.

Однако что-то мешало ей отправиться домой сразу. Что-то на этом вокзале было не так, чего-то не хватало, хотя Аня никак не могла сообразить, чего. Она прислонилась к забору и стала думать. Обычно у них на вокзале жизнь кипит, все суетятся, без конца подъезжают автомобили, с трудом паркуются, а потом с еще большим трудом выпарковываются. А тут машин вообще раз-два и обчелся. И с виду очень странные машины, какие-то все ржавые и раздолбанные. Автобусов тоже всего два стоит, и они тоже все обшарпанные, с облупившейся краской. К тому же привокзальная площадь, начинающая сверкать вывесками и рекламой задолго до полной темноты, освещалась всего парой тусклых фонарей. Случилось, что ли, что? А может, это все-таки не ее Обнинск, может этих Обнинсков в России не один?

Девочка вернулась на площадь, присела на краешек полусломанной скамейки рядом с двумя бедно одетыми ссохшимися старушками интеллигентного вида и продолжила наблюдение.

Если все-таки Обнинск, почему телефон не работает? Удивительным было и полное отсутствие рекламы и афиш на стенах. Когда успели убрать? И еще какой-то огромный облезлый транспарант вдоль всего забора, отделяющего площадь от железнодорожных путей, с непонятным текстом: "Нынешний уровень жизни народа ГСМ – результат политики партии ВМ!" Странные какие-то сокращения. То тетка на лошади про праздник ДСМ говорила, то ГСМ и ВМ какие-то. Нет, не Обнинск.

– Че это еще за ГСМ такое? Горюче-смазочные материалы? – спросила она у старушек, которые сидели на скамейке совершенно молча, хотя почему-то было ясно, что они тут вместе.

– Поговори еще, живо у воплотителей окажешься, – неприязненно покосилась на нее одна из старушек, а другая еще более неприятным голосом сказала:

– Нечего тут сидеть! Домой иди, к матери. Детский комендантский час скоро.

Вот это новость! Детский комендантский час. Мама говорила, что в Думе давно собираются принять закон, чтобы дети до 16 лет не могли находиться на улице после девяти вечера без родителей, но она не говорила, что его уже приняли. Да и девять еще не скоро.

– Не ваше дело, хочу и сижу, – огрызнулась Аня вместо того, чтобы последовать мудрому совету старушек. Откинувшись на спинку скамейки и положив ногу на ногу, она продолжила свои наблюдения.

Народу вроде намного меньше, чем обычно. И народ все какой-то не такой. Ага, вот оно что! Почти весь народ состоял из одних взрослых женщин. И все женщины были одеты в мрачного цвета пальто длиной ниже колен. А головы их покрывали одинаковые шерстяные платки грязного серо-коричневого цвета, как у той тетки, что ее на телеге подвозила. Брюк не было ни на одной. Немногие же мужчины были или пенсионного возраста или, если моложе, были одеты в военную форму.

– Что-то есть хочется, – сказала одна старушка другой, прервав длительное молчание. – Пойдем, что ли, у Клавки по пирожку купим. И пропустим по шкалику.

Они поднялись со скамейки и направились к стоявшему неподалеку киоску. У киоска выстроилась довольно внушительная очередь, и старушки встали в конец.

У Ани забурчало в животе. Ей тоже вдруг ужасно захотелось пирожка. Или двух. А, может, и трех. Да и то сказать, сколько часов она уже не ела? И она тоже пошла к киоску. Встала в очередь и спросила у старушек впереди, с чем пирожки и сколько стоят.

– Ты опять тут? – старушки неприятно удивились. – С капустой, пятерка штука, как всегда.

Надо же, как дешево, подумала Аня и достала из кошелька пятьдесят рублей. Куплю парочку. Когда, наконец, подошла ее очередь, она протянула продавщице деньги и сказала:

– Два, пожалуйста. И подогрейте.

– Что?! Подогреть ей, ишь чего захотела. Да ты мне чего суешь-то?! Ты деньги давай, круглики!

Из окошка высунулась рука в белом рукаве и швырнула назад Анькину пятидесятирублевку.

Аня недоуменно покрутила купюру в руках. Нормальная денежка, не фальшивая, не рваная. Чем это она ей не понравилась?

– Отойди от киоска, не задерживай очередь,– послышались сзади недовольные голоса.

Несолоно хлебавши, девочка подошла все к тем же старушкам, которые невдалеке жевали свои пирожки беззубыми ртами, и спросила:

– Бабушки, что это за круглики такие продавщица от меня требовала?

– Ты что, с Вентуры свалился?!

– С какой еще Вентуры?

– Мальчик, тебе же русским языком сказано, иди домой. Вон часы на вокзале висят, видишь, пятнадцать минут всего осталось до комендантского часа, – сказала одна старушка.

– Я вообще-то девочка, а не мальчик! – обиделась Аня.

– Так-так-так, – затакала вторая старушка. – Девочка, значит. В брюках. Горюче-смазочные материалы, говоришь. И круглики что такое, не знаешь. А ну-ка покажи, что ты Клавке совала!

Аня протянула ей деньги и сразу же пожалела об этом.

Старушка с интересом оглядела пятидесятирублевку.

– Все ясно, шпионка! Надо же, уже детей малых засылают, а совсем не готовят. Видать, скоро им совсем конец. Настасья, я ее задержу, а ты иди, зови воплотителей.

И она мертвой хваткой вцепилась своими костлявыми пальцами в рукав Аниной куртки.

– Да никуда я не пойду. Будет тебе, Ирина, отпусти ребенка. Пускай к мамке бежит, а то и правда воплотители заберут. Вон уже из-за угла показались.

Аня посмотрела туда, куда указывала пальцем старуха по имени Настасья. Там появились три существа, одетые во что-то похожее на космические скафандры. Гораздо страшнее, чем у полицейских, которые в Москве мирные демонстрации разгоняют. В руках у них были огромные палки с шипами на концах. Аня такие в кино про древние времена видела, палицы назывались.