Чтение онлайн

Казалось, все хотят поделиться с нами своим видением происходящего. Картина получалась совершенно противоречивой. Надо было получить подтверждение намерений Лужкова, который, очевидно, изменил свою позицию, потому что неоднократно высказывался против этого строительства.

Как-то мы пробились на совещание, где мэр Москвы должен был говорить о нашем проекте. Действительно, один из присутствующих поднял вопрос о том, получит ли ИКЕА разрешение на строительство огромного магазина в центре Москвы. Вопрос вызвал явное раздражение градоначальника, который обернулся к подчиненным и спросил, не хочет ли кто-нибудь из них высказаться по вопросу, обсуждать который не имеет никакого смысла.

Администрация Лужкова даже предпринимала попытки объявить недействительным подписанный нами договор о приобретении земли. Те же, кто уже подписали и его, и другие документы, теперь объясняли, что сделали это по ошибке, и отводили глаза. Внезапно никто больше не хотел обсуждать наш проект. Мы стали жертвой абсолютного могущества властей, это обычное дело в России.

Теперь мы связались с Управлением делами президента, у которого мы выкупили часть земельного участка и которое раньше активно поддерживало наши планы. Здесь нам по-прежнему были готовы помочь. Выяснилось, что Управление делами президента по статусу выше правительства Москвы, а раз дело касается судьбы участка, переданного нам администрацией президента, то Управлению – а не правительству Москвы – решать, что на нем можно строить, а чего нельзя. Мы слушали с большой долей скепсиса, но в нашем положении готовы были хвататься за любую соломинку.

После первой, удачной встречи с Лужковым должна была состояться еще одна, чтобы назначить дату церемонии закладки первого камня. Оставалось только ждать и готовиться к худшему. Все-таки сохранялась пусть призрачная, но надежда на личное общение с градоначальником.

Перед этим мы переговорили с главным архитектором Кузьминым, который тоже должен был принимать участие в нашем обсуждении. После этого разговора в моей душе затеплилась надежда на то, что наши планы все-таки имеют шанс осуществиться. Кузьмин излучал оптимизм.

В назначенное время в комнату вошел мэр и сразу заговорил. Он начал с того, что ИКЕА совершила ошибку, обсуждая проект на Кутузовском с администрацией президента, которая не может ничего решать за Москву. Если мы думаем, что там нам помогут, – мы ошибаемся. В правительстве Москвы никто не поддерживает этот проект и не давал никаких разрешений. Проект вообще невозможно реализовать – а администрация президента может думать себе что угодно. По всему было видно, что Лужков возмущен и хочет показать нам, кто в городе хозяин. Дав выход эмоциям, он резко сменил тон и сказал, что хочет видеть в Москве «стабильную и уважаемую компанию ИКЕА». Он сказал, что симпатизирует нашей политике максимально доступных цен и поэтому понимает, что компания не может позволить себе переплачивать за строительство.

«Я знаю ИКЕА», – сказал Лужков. Далее он вообще назвал себя нашим большим другом и сторонником и вернулся к ранее обсуждавшемуся проекту в районе метро «Аэропорт», который мы прорабатывали параллельно с Кутузовским. Правительство Москвы изучило этот проект в деталях и ждет нас там с распростертыми объятиями.

Далее в разговор вступил архитектор Кузьмин. Он рассказал, что на севере Москвы планируется благоустройство района бывшего аэропорта, строительство жилых домов и культурных объектов. Было там место и для большого торгового центра. Судя по первым чертежам, которые нам показали, магазин ИКЕА вписывался в этот план с большим трудом. Это была футуристическая архитектурная фантазия, очень слабо сочетавшаяся с реальностью. Откровенно говоря, мы были настроены скептически.

Лужков тут же заявил, что уже неоднократно предлагал нам самые разные участки, но о них мы слышали впервые. Нам показали их на карте, но ни один из них по площади и близко не подходил для строительства ИКЕА. Пожалуй, там можно было бы расположить киоски с мороженым. Вероятно, окружение Лужкова его опять неверно проинформировало.

Мы продолжили переговоры с правительством Москвы и предложили построить торговый центр вместе с французской сетью «Ашан», но и это предложение осталось без ответа. Мы испробовали все хоть сколько-нибудь возможные варианты.

Дальнейшее обсуждение проекта «Аэропорт» больше напоминали театр абсурда. Никто не знал, что делать и кто за что отвечает. Все слова уходили в песок. У нас было много друзей и доброжелателей в правительстве Москвы, но, увы, никто из них не имел отношения к этому проекту и принятию ключевых решений.

С Кузьминым у меня сложились хорошие отношения. Главному архитектору любого мегаполиса не позавидуешь. Кузьмин научил меня, как смириться с необходимостью подчиниться недалекому и однобокому решению того или иного политика. Вот его секрет: нужно вытянуть руку и представить, что держишь в руках стеклянную банку с этим человеком внутри, как с мухой. Это помогало ему чувствовать себя лучше и даже находить в неприятной ситуации определенное удовольствие. Никогда не видел, как Кузьмин практикует свою методику, но сам пару раз пробовал – и должен сказать, это работает.

В Химках, где началась наша российская эпопея и где располагается наш центральный офис, отношения с местной администрацией всегда были непростыми. Они постоянно менялись: от самых дружеских до откровенно враждебных. Здесь мы в полном объеме наблюдали, как работает главное правило российской политики: новая метла по-новому метет. И сметает все, что было сделано командой предшественника. Если со старой администрацией у вас были хорошие отношения, значит, с новой, по определению, будут плохие. И наоборот.

Химкинская администрация делала все, чтобы помочь построить наш первый магазин и приобрести участок для торгового центра МЕГА. А потом на смену Кораблину пришел Владимир Стрельченко. И вскоре стало ясно: отношения изменились. Новая администрация заставила нас впервые задуматься: стоит ли ИКЕА вообще работать в России?

По этой причине пришлось строить первый в России торговый центр МЕГА на юге Москвы, а не на севере, как планировалось.

Переговоры с химкинской администрацией показали, что она заинтересована в нашем проекте. Ведь это был бы крупнейший в Европе торговый центр – престижно же! Однако чиновникам явно было нужно от нас что-то еще.

На встрече с главой администрации Стрельченко я пообещал, что городской округ Химки получит миллион долларов на поддержку детского спорта. Благотворительный взнос подлежал выплате после того, как мы получим все необходимые разрешения, и торговый центр в Химках откроет свои двери для покупателей. Я намеренно сделал это заявление в присутствии средств массовой информации, чтобы обеспечить максимальную прозрачность и надлежащим образом проинформировать об этом жителей города.

Вскоре после этого со стороны администрации в наш адрес посыпались обвинения. Нарекания вызвало то, что, ведя строительство на одном из наших участков, мы сбрасывали землю со стройплощадки на другой территории, которая также принадлежала нам. По мнению администрации, это могло привести к деформации рельсов проходящей поблизости железной дороги, крушениям поездов, повреждению газопровода и взрыву. Все эти прогнозы подтверждались заключениями различных институтов, на основании которых у нас могли отобрать участок, приобретенный еще в начале 1990-х. Нам предлагали отказаться от него добровольно, иначе администрация будет требовать его изъятия через суд. На каждой встрече с администрацией нам повторяли, что ИКЕА занимается незаконной деятельностью, поэтому нам будут чинить всевозможные препятствия. Местные органы власти отказывались зарегистрировать наш адрес. Возросло количество проверок. Все 80 служебных машин ИКЕА прошли дополнительный осмотр. Нам угрожали отключить электричество на праздники, чтобы магазин не смог работать. Нас вынуждали платить штрафы за реальные и вымышленные нарушения. Столь изощренной изобретательностью в поиске поводов к нам придраться можно было даже восхититься.

Однажды ночью выпал снег, Москва покрылась примерно десятисантиметровым белоснежным покровом. Очень красиво! Утром нам выписали очередной штраф за снег на крыше и предписали немедленно его убрать. К вечеру в Московской области, появилась одна-единственная очищенная от снега крыша.

Обычно мы вели переговоры со Стрельченко или его заместителем Антоном Хрипко. Постепенно у нас сложилось об этих людях определенное мнение, которое дополнилось тем, что мы слышали о них от окружающих. И картина сложилась не самая радужная.