Чтение онлайн

Похлопав его по плечу, я стремительно направился к машине, пока Дэн не успел еще что-нибудь спросить.

Направив машину в сторону дома, начал заново прокручивать в голове события последних нескольких часов, отчаянно пытаясь понять, кому выгодно напасть на моих людей. Какая цель у этих посланий? Что им нужно? Запугать нас? Зря стараются, за все то время, что я состою в Драконах, и не с таким сталкивались, только вот мы всегда знали противника в лицо, в этом все отличие. Кто же эти сволочи? Мозг лихорадочно продолжал задавать вопросы и безрезультатно пытался найти логичные ответы. Нет, так не пойдет, нужно отвлечься.

Через пару кварталов я вырулил в сторону пляжа, решив пройтись немного. Добравшись до берега, оставил обувь в машине и направился по песку в сторону океана, наслаждаясь ночной прохладой. Ветер приятно обдувал лицо, а песок холодил стопы. Я всегда чувствовал умиротворение, находясь на берегу. Устроившись на песке, откинулся на спину и обратил взгляд на звезды. Идеальный момент: луна освещала берег, звезды мерцали над головой, периодически мигая, будто переговариваясь между собой или подавая какие-то знаки. Умиротворяющую тишину нарушал только звук плещущихся волн, но и он меня успокаивал. Было настолько хорошо, что могло показаться, будто никаких проблем нет. Жаль лишь, что это самообман, и как только я вернусь назад к машине, реальность снова даст о себе знать. И все же мне больше не хотелось сегодня ломать голову над случившимся на складе. Помимо этого, существовала еще одна проблема, и звали ее Роберт Кэмпбелл. Я в очередной раз спрашивал себя: действительно ли поступаю правильно, соглашаясь на его условия? Заручившись его поддержкой, мы, безусловно, привлечем клиентов и залатаем брешь в репутации компании, но так ли чисты мои мотивы? Или все же основная причина в Николетте и моем желании возвести между нами нерушимую стену?

– Какой же ты трус, Марк, – тихо прошептал я, все еще глядя на звезды, – боишься даже самому себе признаться в истинных мотивах. Жалкий трус.

Закрыв глаза, продолжил обдумывать предстоящее соглашение, но уже через минуту в моем воображении возник образ Ники, который вытеснил все остальные мысли. Я видел ее чудесную, искреннюю улыбку, которую она уже вряд ли когда-то адресует мне. Я сам сделал все для того, чтобы разбить ей сердце. Остался последний шаг, после которого она уж точно никогда меня не простит. Неважно, насколько ей будет больно, я должен сдержать клятву, данную Томасу. Я не имел права быть рядом с ней.

Злость, которая возникала каждый раз, когда думал о Николетте, и сейчас начала поднимать свою мерзкую морду. Почему я злился? Она ведь ничего не сделала, просто прилетела домой. Имеет на это право. Так почему же? Глубоко вдохнув океанский воздух, постарался успокоиться и спустя некоторое время наконец принял, что причиной моей злости была не Ники, а я сам. Злился на себя и свои поступки, но по привычке перекладывал вину на образ хрупкой невинной девушки. Когда же я превратился в такого ублюдка? С этими мыслями я вернулся обратно к машине и продолжил свой путь по ночной автостраде. Спустя пару минут понял, что неосознанно сменил направление и ехал уже не в сторону своей квартиры, а к особняку Кейнов. Секунду поколебавшись, решил не разворачиваться. Будь что будет, пусть в пятницу я и собирался совершить еще один непростительный поступок по отношению к ней, но сегодня я хотел увидеть Николетту Кейн. Не на фотографиях и не в своих воспоминаниях. Пусть это поступок эгоистичного животного, мне плевать.

Через полчаса я уже подошел к дому, доставая на ходу ключи. Но они не понадобились, прямо передо мной открылась дверь и возникла Мария, явно не ожидая увидеть меня на пороге в столь поздний час. Справедливости ради, я тоже не думал, что она еще в доме. В свое время Томас позаботился о персонале и приобрел жилище в паре домов от особняка, куда поселил тех, кто работал с нами на постоянной основе, что позволяло Марии приходить и уходить в любое удобное время.

– Мистер Уоллс! – схватившись за сердце, она все еще смотрела на меня с удивлением. – Почему стоите тут как призрак? Напугали меня, что аж сердце до сих пор колотится.

– Прости, Мария, не думал, что ты еще здесь. Собирался открывать своим ключом.

– Я и сама не думала, что так задержусь. Но мне хотелось собственноручно подготовить все для завтрака мисс Кейн. А вы голодны? Мне остаться?

– Нет-нет, иди отдыхать. Мне же не пять лет, найду что-нибудь в холодильнике сам, не переживай.

Она еще раз посмотрела на меня с сомнением во взгляде, но утвердительно кивнула.

– Тогда доброй ночи, мистер Уоллс.

– Доброй ночи, Мария, – я уже хотел было закрыть за собой дверь, но все же решил спросить: – А Николетта уже спит?

Мария остановилась и ответила лишь спустя мгновение:

– Несколько часов назад она ушла в свою студию, и, кажется, больше я не видела, чтобы она куда-то выходила. Так что, скорее всего, мисс Кейн еще там.

– Спасибо, Мария.

Я зашел в холл и посмотрел в сторону студии. Под дверью действительно просачивался свет, но никаких звуков я не услышал. Немного поразмыслив, решил, что сперва стоит принять душ и переодеться, а потом уже пойти поздороваться.

– Да брось, Марк, что за нервозность? – похоже, у меня вошло в привычку разговаривать с самим собой. – Она девчонка, чьи чувства ты растоптал. А теперь хочешь просто зайти и сказать «привет»? Отличный план.

Черт, а ведь я действительно нервничал.

Приняв душ на скорую руку и натянув на себя футболку и домашние штаны, я снова спустился и решительно направился в сторону студии, но, взявшись за дверную ручку, застыл на месте. Страх перед предстоящим разговором и желание увидеть Ники смешались в коктейль чувств, раздирающих душу. Досчитав до трех и сделав глубокий вдох, я все же открыл дверь и шагнул внутрь.

Как же давно я не заходил в эту комнату. Все стояло на своих местах, как я и помнил. Сразу заметил, что в помещении слишком холодно, и ветер гулял, перебрасывая мелкие листочки по полу. Сама виновница моего прихода мирно спала, сидя за синтезатором, положив голову на руки, лежавшие на клавишах. Когда я подошел ближе, понял, откуда столько летающих бумажек на полу. Рядом с Ники лежала тетрадь, из которой вырвана чуть ли не половина листов. На свежей странице расположились ноты и несколько слов текста.

Ощутив очередной порыв ветра из открытого окна, я скептически взглянул на одежду девушки: домашние шорты и топ на лямках.

– Дурочка, – сказал ей полушепотом, – ты же простудишься. Все еще не научилась заботиться о себе?

Закрыв окно и захватив с дивана плед, накинул его ей на плечи. Затем придвинул поближе еще один стул и сел рядом. Пожалуй, вот он – идеальный вариант нашей встречи: мне удалось избежать разговора, но при этом я наконец-то вижу ее в реальности. Все такую же красивую и запретную для меня. Умиротворенный вид Ники говорил о том, что ее сон безмятежен, что не могло меня не радовать. Я до сих пор с содроганием вспоминал ее ночные кошмары, когда она кричала посреди ночи, и мы с Томасом еще несколько часов приводили малышку в чувство. Единственное, что меня тогда спасало, это осознание того, что виновники ее кошмаров уже мертвы. Об этом я лично позаботился.

Вдоволь насмотревшись на нее, решил, что все-таки неправильно оставлять Ники здесь. В комнате все еще холодно. Пытаясь действовать как можно аккуратнее, чтобы не разбудить, я подхватил ее на руки и понес наверх. Старался идти как можно медленнее, убеждая себя, что просто оберегаю тем самым ее сон, а не наслаждаюсь моментом близости ее тела, аромата, дыхания. Сладостный самообман. Я мог сколько угодно повторять себе, что это проявление заботы, но реакция тела не давала забывать, что на моих руках девушка, которую, несмотря ни на что, я все так же страстно желал и боготворил. Ни время, ни расстояние не смогли изменить этого. Я ничего не забыл: ни ее податливого тела подо мной, ни ее сладких стонов, ни горящих глаз, смотревших на меня со всеобъемлющей любовью восемь лет назад. Не смог выжечь воспоминания из памяти, как бы ни старался. Они жили своей жизнью и периодически мучали меня во снах, напоминая о том, что потеряно для меня навсегда.

Добравшись до комнаты Ники, я уложил ее в кровать, накрыл одеялом и присел рядом, чтобы еще раз посмотреть на свое прекрасное наваждение. Наклонившись, поцеловал ее в висок, спустившись чуть ниже, в щеку и напоследок едва коснулся ее губ своими.

– Пусть это будет нашим последним поцелуем. Спи спокойно, Ники.

Ночь.

Нет ничего честнее ночи.

Она обнажает наши потаенные мотивы. Наше прогнившее естество. Наши самые губительные пороки.