Чтение онлайн

Он поднялся, я тоже вскочил.

В клубе сидел худой, сгорбленный зек и малевал плакат.

– Савченко, – окликнул его замполит, – пошли, дашь новенькому гитару.

Тот вскочил, засуетился, чуть не опрокинул кружку с чифиром. Таким темным был чай.

– Опять чифиришь, Савченко? – нахмурившись, спросил замполит.

– Так вдохновение нужно, гражданин начальник, – ощерился художник.

– Ладно, пошли, – отмахнулся майор. Мне дали гитару, я проверил настройку и подправил, прошелся по струнам и спросил:

– Что петь?

– Что знаешь, то и пой.

Я знал много, но запел «По долинам и по взгорьям».

Художник слушал, наклонив голову. Я допел, а майор спросил:

– Что скажешь, Савченко? Ты у нас худрук.

– Скажу, что играет неплохо и поет тоже, для зоны сойдет.

– Хорошо, – кивнул майор и приказал мне: – Будешь приходить сюда три раза в неделю репетировать, помогать с плакатами и оформлением клуба.

– Не могу, не успею, – спокойно ответил я и поставил гитару к стенке. – Я в лазарете работаю.

– Я тебя переведу, – отмахнулся майор и, посмотрев на старшего прапорщика, дал отмашку: – Уводи заключенного в отряд.

– Так отряд его на работе в швейном цеху, а он санитар.

– Тогда уводи в медчасть, – не поворачиваясь к прапорщику, ответил майор. Он целиком погрузился в обсуждение проблем клуба с худруком Савченко и про меня уже забыл.

Мы не успели дойти до медчасти, как за мной примчался посыльный из службы порядка и сообщил прапору, что зам по безопасности снова вызывает меня.

Прапор тихо выругался и повел меня в здание администрации. В кабинете, словно вулкан, извергал гнев красный от злости майор. Он выпроводил провожающего и обрушился на меня тихим, но яростным шепотом:

– Ты что, сучонок, повсюду будешь трепаться о том, что подписал согласие на сотрудничество? Ты зачем замполиту сказал, что работаешь на меня?

Я, сохраняя хладнокровие, ответил:

– Не повсюду, гражданин майор. Вы знаете, как он меня загрузил? И подлец я, и срок мне малый дали, он бы добавил больше, и вину искупить нужно трудом и страданием. Вот я ему и сказал, что встал на путь исправления. Иначе мы бы и до клуба не дошли.

Майор начал успокаиваться, сел за стол и пробурчал:

– Узнаю замполита, вечно лезет не в свое дело. А если он проболтается?

– Не проболтается, он же не дурак, – ответил я, глядя на скривившегося майора. – Или дурак?

Он еще сильнее скривился:

– Придержи язык, Глухов, а то он у тебя не в меру длинный. В администрации колонии дураков нет.

– Так это же хорошо! – радостно воскликнул я.

– Иди, Глухов, не болтай с замполитом, я сам разберусь.

– Гражданин начальник, выпишите мне пропуск. В жилую зону, в клуб и в медчасть. Прапоры замучаются со мной таскаться.

Кум ненадолго задумался и согласился:

– Ладно, иди. Я пришлю пропуск в медчасть, передадут Светлане… Э-э-э… начмеду, – поправился он.

Светланы уже не было – она ушла после ночного дежурства. В ординаторской сидел Сытник и пил чай. Увидев меня, он насторожился.

– Не бойся, – улыбнулся я. – Я не совсем псих. Вернее, я скрытый псих. Могу или себя зарезать, или другого, если тот мне не понравится. И мне ничего за это не будет, больной, понимаешь? Как дела?

Сытник вскочил, схватил кружку и выбежал из ординаторской. Я сел на диван и включил телевизор. Показывали хоккей. Играли «Спартак» и «Динамо Москва». Я не любил спортивные передачи, но делать было нечего. К концу игры в ординаторскую зашел прапорщик и спросил, где начмед. Я ответил, что сейчас я за нее, а Светлана АлексеевнаАлексеевна ушла домой. Сестрички тоже ушли.

– Вот пропуск на тебя, – буркнул прапорщик. – Весь день с тобой таскаюсь.

Я расписался и забрал пропуск. Теперь я был свободен и пошел искать дежурного по лазарету – им оказался Сытник.

– Михайло, я ухожу, – сказал я.

– Куда? – удивился он.

– В барак. У меня пропуск, – я показал ему документ. – Ты тут не балуй, – добавил я и вышел.

Он вслед мне крикнул:

– Тебе пока нельзя уходить, работай.

– А что делать? – Я остановился на пороге ординаторской.

– Иди проверь подвал, там прачечная и котельная.

– А что проверять? – спросил я.

– Порядок, придурок, если не убрано – убери.

– Понял, – кивнул я и пошел в подвал.

Медчасть была расположена в отдельно стоящем здании и отгорожена от административной зоны сеткой рабицы и колючей проволокой сверху высокого забора. Здание было старым, в два этажа с подвалом. Туда я еще не спускался. В подвале, как я знал, располагалась своя котельная и своя прачечная. Белье и постельные принадлежности стирали и сушили отдельно для лазарета. Я спустился, прошел небольшой тамбур и очутился в котельной. Пожилой зек был кочегаром, котельная работала на газу, и он регулировал подачу газа.

– Привет, – поздоровался я. – Я Глухов Виктор, позывной Фокусник или Дух, как нравится.

Мужчина пил чай и указал глазами на скамейку рядом:

– Садись, Дух, наслышан о тебе. Чай будешь?

– Буду, – ответил я и достал из воздуха пачку чая второго сорта.

– Ишь ты. Индийский. Богато живешь, Фокусник. А я Василий, позывной не имею, погоняло – кочегар, – и он рассмеялся. Во рту старика не было трех зубов. Он поставил трехлитровую банку, полную воды, на стол. Сунул в нее две бритвочки, скрученные ниткой. Между лезвиями располагались три спички. От каждого лезвия шел проводок, который заканчивался вилкой. Он воткнул вилку в розетку, и вода в банке забурлила. Обыкновенный «бурбулятор», какой использовали и у меня в батальоне, и на зоне.

Я достал леденцы и положил на стол.

– Однако, ты вправду фокусник, – удивился Василий.

– А как вас по батюшке? – вежливо спросил я.

– Василий Федотович, – степенно ответил тот, – можно просто кочегар, я привык.

– За что срок тянете, Василий Федотович? – поинтересовался я.

– За тройное убийство, – усмехнулся он. – Пятнашку дали, вот семь лет уже отсидел, на УДО не отпускают – считают, опасен. Знаешь, сколько мне лет?

– Э-э-э, – замялся я, – нет. А сколько?

– Сорок девять. А выгляжу на семьдесят. И ты такой же будешь, у тебя срок немного меньше моего.

– А кого порешили?

– Кого? – вновь невесело усмехнулся Василий. – Да жену свою и двух ее полюбовников. Я тебе так скажу, Дух. Все беды от баб. Взял после развода в жены молодую бабенку из деревни на пятнадцать лет моложе себя. Поженились, и сделал я ее секретарем-машинисткой в райотделе. Однажды на праздники, на День милиции, я был на усилении в одной деревушке. Меня вызвали срочно по делу. Я возвращаюсь, а на моем столе два молодца из угонного розыска мою любимую жарят в два ствола. Я вспылил и положил из «Макарова» всех троих. Так и сдался дежурному. Вот и получил свой срок. Ты молодок сторонись, Дух, они до добра не доведут.