Чтение онлайн

– Ничего не гремит, а я уже размечтался, - привторно нахмурился. – Людям, болеющим похмельем, принято приносить пиво, - пояснил я, видя что малышка не поняла.

– Думаешь, мне бы его продали? Могу сбегать за лимонадом. Ты как?

– Я и забыл, что ты еще мелкая, – усмехнулся я и потрепал ее по голове.

– Эй, я не мелкая! – она вскочила с дивана и встала на ноги. – И вообще, кто-то мне здесь программу обещал, – Алина уже стояла, уперев руки в бока.

– Обещал – будет, – кивнул я. – Ты бросаешь мне вызов? – с усмешкой спросил, и резко подавшись вперед, дернул за руку к себе. Романова, не удержав равновесия, рухнула мне на колени.

– Ты его бросил, я приняла. Все честно, – сказала она и положила руки мне на плечи, чем немало удивила меня.

Уже через мгновение, я опустил ее руки себе на торс. Было видно, что она нервничает и в замешательстве. Я бы не винил ее если бы она ушла или просто пересела на другой конец дивана. Но малышка, снова удивив меня, смотря мне прямо в глаза,повела ладонями вниз, проводя маленькими ладошками по прессу на животе. Ее руки остановились на линии джинс, прямо на ремне. Дальше она затихла.

Заметив ее заминку, перекинул волосы малышки через ее плечо и поцеловал в висок, плавно переходя к скулам, затем щекам, а после к губам. Она издала разочарованный вздох, когда я оторвался от нее. Рано, милая. Еле уловимыми поцелуями, чтобы не спугнуть, стал спускаться от подбородка к ключице. Я и сам не понял, когда успел опрокинуть девчонку на спину, и отбросить в сторону ее рубашку. Поцелуями уже спустился к животу, слегка прикусывая кожу, а затем целуя. Когда стал расстегивать пуговицу на джинсах, она занервничала, дыхание сбилось. Боится? Решил проверить свою догадка и потянул молнию вниз. Алина сильно зажмурила глаза и я понял - малышка не готова. Слез с нее и запустил руки в волосы. Казался себе сейчас каким-то озабоченным подростком. Было трудно остановиться, когда девушка которую ты хочешь как одержимый лежит прямо перед тобой.

– Что случилось? Я сделала что-то не так? – дрожащим голосом спросила она. Казалось вот-вот разревется.

– Не так? Ты еще спрашиваешь? – я резко вскинул голову. – Какого черта ты закрыла глаза? У меня было ощущение, что я тебя насилую, - не хотел срываться на нее, но злость на себя и неудовлетворенное желание давали о себе знать.

– Я больше так не буду. Я растерялась…

– Больше и не надо.

– Я сейчас оденусь, – пробормотала она не поднимая головы.

– Правильно, – сказал я и помог ей застегнуть джинсы. После, поднял с пола рубашку, надел ее на девчонку и стал застегивать пуговицы.

– Я сама, – крикнула она и бросилась в коридор с мокрыми глазами. Не понял.

– И что это за истерика? – привалился к косяку и наблюдал, как я непослушными пальцами она пытается застегнуть оставшиеся пуговицы.

– Ухожу как ты и хотел. Прекрати надо мной издеваться.

– Когда это я интересно такое говорил?

– Что, память такая короткая? Ты сам сказал пять минут назад: одевайся.

– Сказал. Потому что еще пять минут и мне было бы уже все равно, хочешь ты чего-то или нет. Это тебе ясно?
– грубо, но честно.

Она повесила взятую куртку обратно на вешалку и подойдя ко мне вплотную сказала:

– Прости меня?

– Куда я денусь, – хмыкнул я и притянул ее к себе. Малышка доверчиво уткнулась носом мне в шею и обняла руками за пояс. И правда, куда я денусь? Никогда не любил такие истерики и вынос мозга, но с Романовой... С ней все по-другому. Будь на ее месте любая другая, уже катилась бы на все четыре стороны.

После этого мы вернулись в зал и решили посмотреть фильм.

– Включай, что нравится. Я сейчас приду, – сказал я и чмокнулдевчонку в висок. – И не убегай, – напоследок добавил я, мало ли.

Приняв ледяной душ, более-менее пришел в себя. Вернувшись, прижал Алину к себе.

– Ты холодный, – она нахмурилась.

– Зато теперь спокойный, – усмехнулся я. – И это ты меня прости. Я не должен был срываться на тебе, из-за того, что возбужден. И набрасываться на тебя не стоило.

– То есть? Я тебя возбудила?
– она резко развернулась на живот, лицом ко мне.

– Нет, у меня хобби такое. В холодное время года под холодный душ бегать, – усмехнулся я в ответ. – И чего это ты так странно улыбаешься?

– Ничего. Ты меня хочешь, – победно заявила она, при этом покраснев.

– Смотри уже фильм, хочешь, – усмехнулся я и развернул малышку обратно к монитору. Ее наивность и непосредственность приводили меня в восторг.

В который раз меня поразила ее невинность и неиспорченность. Алина, кажется, так и не поняла, зачем мне нужен был душ. Чтобы охладиться. Иначе еще некоторое время и душ бы понадобился нам обоим. Пока меня не было, малышка загрузила фильм и стала ждать меня.

Спокойно посмотреть фильм нам так и не удалось. Алина все время ворочалась и ерзала. После очередного ее подобного телодвижения, я подтянул девчонку ближе и прижал к себе крепче, не давая простора для действий.

– Я просто устраиваюсь удобнее.

– Да? А мне кажется, что ты проверяешь мою выдержку. Так вот, я не железный.

После моих слов она с излишним энтузиазмом развернулась ко мне. Вот и как понять ее? Полчаса назад дрожала от волнения, а сейчас с горящими глазами смотрит на меня.

– Но у меня еще есть терпение. Не торопись. Все будет, когда будешь готова.

После моих слов она расслабленно выдохнула с долей разочарования и благодарности одновременно.

Минуты две мы сидели в тишине, а затем она спросила то, чего я ну никак не ожидал.

– А ты когда-нибудь любил?

– Нет, – честно ответил я.

– Как? Неужели за двадцать с лишним лет ты ни разу не любил? – она перевернулась на живот и уперлась ладонями мне в грудь, с интересом заглядывая в глаза.

– Любовь. Она бывает разной… Любить можно пиво, например. Или футбол. Я люблю свою семью. А остальное придумали какие-нибудь романтики, чтобы просто оправдать то, чем они занимаются со своими девушками, женами, любовницами. Кому-то просто не хватает духа признать, что никакой любви не существует. Есть тяга, влечение, симпатия. Не более.

– А как же ты женишься? Выходит, ты не будешь любить свою жену? – нахмурившись, спросила она.

– Глупая, я вообще жениться не планирую.

– А как же дети?

– А что, дети? Жить можно и без детей.

– И ты будешь счастлив в одиночестве?

– Кто знает. Иногда одиночество – это лучшее, что может с нами произойти. И если я когда-нибудь и женюсь, то это будет навсегда. И это будет та, для которой я сделаю все.

Странно, но этот разговор натолкнул меня на мысль, что я уже не рассматриваю свадьбу, как нечто страшное.