Чтение онлайн

Если не всю жизнь, и это не пустые домыслы, - закончил про себя Айсен, умолчав до поры о еще одной немаловажной детали.

– Я понял, - глухо прервал его мужчина, сделав нетерпеливый жест рукой, отчего бутылка упала на пол, но поднять ее никто не поторопился, и густо-янтарная жидкость постепенно окрашивала половицы.
– Я больше не приду и его не потревожу!

– Я уверен, что это временно, - помолчав, неожиданно мягко заговорил молодой человек.
– Ему нужно набраться сил и немного придти в себя. К тому же, Фейран говорил, что у Равиля ослаблено сердце, и его действительно нельзя ничем волновать...

Ожье только скрипнул зубами, отчетливо расслышав, что именно стояло за сдержанной осторожностью Айсена: за его беспечальное существование рыжий лисенок заплатил тем, что вовсе не имеет никакой цены, а счет все рос! Равиль никогда уже не будет прежним, и это касается не только его душевных ран, но и обычного телесного здоровья.

– Если ты тоже пришел просить меня больше не появляться рядом с ним, то я уже сказал: в этом нет нужды, - тяжело проговаривая каждое слово, безжизненным тоном сказал мужчина.
– Я ничем больше его не побеспокою!

Айсен задумчиво покачал головой:

– Вы ошибаетесь! И до целей моего визита, и во всем остальном. Какое право я имел бы что-то требовать от вас и лезть с советами...

"Право? Да самое простое - ты свою любовь сберег, мальчик, никому пальцем тронуть не дал! Да и лекарь твой... не знатен, не богач, по большому счету ничего, кроме скальпеля да пробирок за душой нет, а протяни кто к его любимому руки - отгрыз бы и не церемонился! Есть чему поучиться, да поздно. Задним-то умом все умны..."

Между тем молодой человек все так же мягко продолжал:

– Вы ведь любите его! Это бросается в глаза. И неужели после того, что произошло, что мы все слышали в той или иной степени, - нужны еще какие-либо подтверждения, что Равиль любит вас! Или, - это было нелегко допустить, - вы еще продолжаете его за что-то винить? Но любой человек может совершить ошибку, тем более решив, что в его жизни надежды уже быть не может!

Ожье вздрогнул от его укоризненного вопроса и вскочил, заметавшись по кабинету.

– Боже упаси!!!
– мужчина остановился, навалившись на подоконник, и глухо уронил, - Но как видишь, одной великой любви не всегда бывает довольно... А чудеса только подтверждают, что избранных не так уж много!

Айсен вначале изумленно приподнял брови, а затем нахмурился:

– Забавно! Даже смешно, если бы не было так страшно! Почти слово в слово тоже самое мне сказал Равиль в тот вечер в ратуше...

Ожье содрогнулся и резко развернулся, впившись в него глазами.

– Я повторюсь, что не имею права судить и навязывать решения, - Айсен пожал плечами.
– В конце концов у вас семья и дети... А Равилю сейчас нужна вся любовь, целиком, а не половинка с визитами вежливости или четвертинка из красивых обещаний. Однако ставить перед выбором - семья или он - было бы верхом самонадеянности: есть вопросы, которые человек решает за себя только сам. Я пришел лишь за тем, чтобы сказать, что вас с Равилем связывает слишком многое, чтобы это получилось легко переступить или вычеркнуть! И я уверен только в одном: когда Равиль достаточно окрепнет, вам необходимо будет встретиться с ним и объясниться!

Молодой человек помолчал, подбирая слова, и затрудняясь высказать одну из главных проблем. Ожье его не торопил.

– Конечно, у Равиля тоже теперь есть семья, которым он дорог, а это многое значит, - медленно проговорил Айсен, словно бы нащупывая путь, - но помочь друг другу перейти эту реку, чем бы не закончилось все в итоге, - можете только вы двое! Тем более...
– он впервые отвел глаза, - когда я сказал, что Равиль в ясном сознании, это значит, что он понимает, что происходит вокруг, не путает день с ночью, и не мечется в кошмарах, принимая их за явь! Но Равиль ничего о себе не помнит.

Несколько минут мужчина просто смотрел на Айсена, как будто тот вдруг заговорил на языке бедуинов и он силился понять его слова... А потом, прикрыв глаза, в изнеможении сполз в кресло.

– Господи...

– Это не безумие!
– быстро заговорил молодой человек.
– Он не превратился в растение с простейшими позывами! Фейран считает, что дело в том, что Равиль не хочет помнить о своей боли, и теперь я тоже вижу, что он прав! Он сам закрывает от себя свою память, но она сторицей возвращается в этих проклятых припадках, и если отвернуться от язвы, делая вид, что ее не существует - болезнь от этого не исчезнет!
– Айсен уже стоял, опираясь на стол между ними.
– Чтобы выздороветь и начать новую жизнь, ему НУЖНО будет прежде встретиться лицом к лицу со старой! Принять и переступить ее! И мне почему-то кажется, что вы - самый первый человек, который может ему в этом помочь...

Повисшее после его пылких слов молчание можно было резать ножом.

– Ты ошибаешься...
– выдавил наконец сквозь зубы Ожье.

Айсен резко выдохнул, распрямляясь, и сухо уронил:

– Простите, кажется, я действительно ошибся!

Молодой человек круто развернулся к двери, но его окликнули:

– Айсен... У меня есть дом в тихом местечке... Он достаточно большой, чтобы все могли устроиться с удобством. Там тихо, есть сад, река опять же... И только проверенные люди. Когда Равиля можно будет перевезти... там... ему будет гораздо лучше, а потом будет где гулять...

Взглянув на обернувшегося юношу, Грие осекся: впервые он видел, чтобы небесной кротости и чистоты синие глаза бывшего мальчика-раба - пылали яростью! Айсен глубоко и ровно вздохнул, слегка склонив голову:

– Благодарю, мэтр! Я думаю, мы обойдемся, а семья Равиля тоже не нуждается в подаяниях!

***

О неудачном окончании беседы с Грие, как впрочем, и о самом визите, - Айсен не стал рассказывать даже Фейрану: не столько не хотел, сколько не мог пока облечь всю овладевшую им бурю чувств в слова...

Правда, нужно отдать должное, что они ему совсем не понадобились! Мужчина не мог не заметить, что что-то произошло и гложет его ясное солнце: в тот вечер их близость словно горчила, а в ласках сквозило едва ли не отчаяние. Задушив на корню все импульсивные порывы, растущие из старых страхов, только и ждущих, чтобы им ненароком дали воли, Фейран не стал давить и выспрашивать у него, дотошно требуя объяснений, взамен наполняя каждое свое прикосновение исступленной пронзительной нежностью к возлюбленному.

Он бережно собирал губами каждый его прерывистый вздох, а Айсен, наверное, даже в самые их первые ночи не отдавался так, - до конца, безусловно и безвозвратно... Как в омут! И когда мужчина устало обвил руками спину и плечи партнера, привлекая его к себе - то ощутил, что молодой человек с легким утомленным вздохом прижался в ответ еще теснее и с облегчением опустил голову ему на плечо. Фейран улыбнулся про себя, сжимая объятия крепче: какие бы тени не отравили сегодня ранимую душу его светлого ангела, они справились и с этим! Мало ли что способна преподнести судьба, но смысл его жизни по-прежнему ровно бьется спокойным ритмом сердца заснувшего подле него любимого...