Чтение онлайн

От лавок слегка пахло кровью и плесенью, их тщательно мыли, конечно, но некоторых послушников тут забивали до смерти. Кровь пропитывала дерево.

Галент притворил за собой дверь и огляделся. Он лишь слегка мазнул взглядом по ложам наказания, вид которых уже не вызывал панических мыслей. Спокойствие и холодность могли бы удивить вора, не сконцентрируйся он на задаче.

Из комнаты, где аббат принимал нерадивых детей, имелся только один вход в личные покои отца монастыря. Дверь была закрыта, так что смерть охранников аббат не мог услышать. Он хоть и старик, которого изводили боли в мочевом пузыре, но спал крепко. Другой на его месте мучался бы кошмарами, но в церковную верхушку брали только нелюдей, способных смотреть на мучения других, а потом идти обедать и лапать прихожанок.

Галент подумал, что стоит затащить убитых сюда, чтобы они не маячили на самом свету, но потом передумал. Крови, вытекшей из перебитых артерий, было так много, что не заметить ее невозможно. А вот закрыть дверь изнутри вполне можно было. Галент задвинул засов, затем подумав, припер дверь одной из лавок. Вот пусть теперь попробуют выломать ее. Он не собирался разговаривать с аббатом, насмехаясь над ним, выводить кровавые узоры своим ножом, нет, это не требовалось. Просто в личных покоях наставника можно было хорошо поживиться — святые символы, ценность которых не оставляла сомнения, часть монастырской казны и, конечно, письма и записи.

Обойдя прихожую, Галент приблизился к двери в апартаменты монастырского мучителя. Приложив ухо, он пытался расслышать какие-нибудь звуки по ту сторону, но или аббат крепко спал, или ждал гостя. Галент вошел бы через эту дверь, но знал путь чуть получше.

Аббат жил в дальнем крыле монастыря практически под самой крышей, так что потолочные балки в комнатах ничем не прикрывались. Стоило только взобраться на них, чтобы проскочить дальше. Что Галент и сделал. Взобравшись на кафедру, которая зашаталась под его ногами, Галент дотянулся до балки и влез наверх. С высоты он по-новому обозревал место преступления и чувствовал себя более уверенно.

Согнувшись, Галент прополз сквозь отверстия в стенах сначала в кабинет аббата, а затем и в его спальню. Старик преспокойно спал и не догадывался о том, что этот сон станет для него последним. Одинокая свеча уже догорала, но давала достаточно света, чтобы Галент мог сориентироваться.

Осмотревшись, вор выбрал место, где можно было бесшумно спуститься. Спальня аббата хорошо отапливалась, на стенах висели массивные драпировки с изображением святых символов, ковры с крупным ворсом — идеальная для работы обстановка. Она должна была удерживать тепло в каменных гробницах монастыря, но теперь играла против хозяина комнаты.

Галент спрыгнул на пол, ковер отлично поглотил звук. Он мог бы сказать что-нибудь вроде: "ковер с толстым ворсом — это выбор воров Города!", но ограничился лишь ехидной усмешкой. Дыхание спящего не изменилось, и, подобравшись ближе, вор хладнокровно лишил старика жизни. Он вонзил свой клинок ему прямо в сердце сквозь толстое одеяло, попал острием точно между ребер, хотя света не хватало. Только ненависть могла столь точно направить руку Галента. Аббат дернулся, попытался подняться и позвать на помощь, но Галент крепко зажимал ему рот и придавил к подушке. Мгновение спустя старик умер, вор расслабился и брезгливо обтер клинок об одеяло. Крови было много, но выглядела она неестественно. Скорее это было темное пятно, пахнущее железом и солью — так пах Город.

Аббат закончил свой жизненный цикл, символично воссоединившись с отцом-Городом.

— У этих эльфов действительно своеобразная философия, — проговорил Галент, припомнив железный храм золотого бога. — Ладно, за дело.

Взяв свечу, Галент принялся обыскивать сначала спальню, а потом и кабинет монастырского начальника. Его добычей стали десяток сундучков и кожаных мешочков с монетами, несколько горстей дорогих украшений, святые символы — золото, серебро, поделочные камни и тому подобное — аббат не слишком скрывал свое добро. Он же не мог предположить, что его лишат жизни именно в этот момент, именно в эту ночь. Старик не озаботился тем, чтобы отослать накопленное золотишко семье. Аббат хоть и был главой монастыря, все же имел право жениться и всовывать свой отросток в женщину официально. Архиепископ даровал ему это право за особые заслуги. Теперь же семья погибшего останется ни с чем, они вынуждены будут затянуть пояса и перейти с говядины на свинину.

Галент корил себя за то, что лишил благородное семейство возможности хорошо питаться.

— Обязательно поставлю за них свечку в храме Сайленса, — дал себе зарок Галент и расхохотался.

Количество добычи опьяняло, но вор не расслаблялся, хотя ему и хотелось усесться на пол, осыпать себя монетами… Нет, на это не было времени.

Упаковав добычу, Галент сунул нос в деловые бумаги монастырского начальника. Особо вора интересовала личная переписка, он не глядя хватал письма и утрамбовывал ими мешок. Заодно драгоценности будут меньше звенеть, вор рассчитывал после того, как вернется домой, ознакомиться с содержанием бумаг.

Финансовые документы Галента мало интересовали. Он все равно не слишком разбирался в тонкостях бюджетной политики монастыря, но вот неприметный потертый блокнот с колонками цифр внутри и фамилиями Галент взял. Теневая бухгалтерия? Вполне могло оказаться, что это она. Стоит только всплыть этой информации в Совете, тогда у церковников будут большие неприятности.

В Совете не существовало религиозной оппозиции, но хватало любителей поживиться за чужой счет. Церковь обладала несметными богатствами, а епископство жило в роскоши — общеизвестный факт. Натравить одних жадюг на других, что могло быть лучше?

Некоторые бумаги аббат хранил в тайниках, Галент еще не поднаторел в умении находить секреты, но сумел найти парочку. Один тайник в виде двойного дна в ящике стола скрывал бумаги на непонятном языке, Галент их на всякий случай взял, а в другом тайнике, который был сооружен в пустоте стены, хранились очень интересные письма. Галент именно их и искал — переписка епископа и аббата, в которой говорилось о бежавшем отступнике. Герой переписки взял все бумаги, решив уже дома изучить их досконально.

Больше оставаться в монастыре нельзя было, скоро раздастся звон колокола, предвещающего начало нового дня. Галент и так задержался больше, чем рассчитывал, следовало уходить.

Он направился к выходу, преспокойно миновал убитых им стражей, прошел по коридору и столкнулся с каким-то помороженным монахом. Монах открыл было рот, но не успел вымолвить и слова — кинжал Галента оказался быстрее звуков и даже мыслей монаха. Вор единым движением вынул клинок из ножен и перерезал глотку случайному свидетелю. Кровь из рассеченных артерий попала и на Галента, монах, захлебываясь, сделал пару шагов назад, упал и вскоре умер.

Галент убедился, что больше никто не притаился в темноте коридора, оттащил убитого в ближайшую нишу и направился к архиву. Вор не успел толком испугаться, так что его организм уже позже начал вести себя несколько… нехорошо. Все-таки этот монах появился внезапно и напугал Галента. В любом случае, даже в состояние легкого шока, вор не забыл о ловушках в коридоре. Он прекрасно помнил, где располагались нажимные панели, а где — струны.

Спустившись на второй этаж — так же через камин — Галент подобрал свое снаряжение и практически тем же путем покинул здание. Единственное изменение в маршрут отступления пришлось внести рядом с кухней, повара уже принялись за работу, так что прошмыгнуть мимо них не представлялось возможным.