Чтение онлайн

Но я остаюсь под ним, пока сама почти не засыпаю, а после высвобождаюсь и накидываю на него одеяло. Я касаюсь его щеки, приглаживаю волосы и на долю секунды думаю о том, чтобы поцеловать его.

Возможно, будет не так страшно, если я сделаю это, когда он спит, если не смогу увидеть его реакцию, если он никогда не узнает…

Сефи, это нереально страшно. Отступи.

Вероятно, он не стал бы возражать.

Что со мной не так?

Я не могу позволить себе влюбиться в него. Не могу отказаться от всякой логики и здравого смысла. Если сделаю это, уже не смогу вернуть их обратно. И Ирма была права: это плохо кончится. Впереди ожидает разбитое сердце, а я не могу так рисковать. Даже ради него. Особенно ради него. Если заползу с ним в эту пещеру, не уверена, что вернусь. Я проведу остаток своей смертной жизни, тоскуя по этим месяцам во тьме. А он…

Он не сможет думать обо мне вечно, но я также думаю, что ему будет еще больнее, когда я уйду, если отношения между нами накалятся еще сильнее, чем уже есть. А я не хочу причинять ему боли. Не могу.

Но я также не уверена, что смогу остановить то, что уже началось, и я чувствую все бессилие моряка в шторм, умоляющего море не топить их.

Аид продолжает ухмыляться мне за завтраком, словно может читать мои мысли. Это жутко отвлекает. И раздражает. Я почти радуюсь, когда он уходит.

Почти.

Я пеку буханку шоколадно-бананового хлеба. Возвращаюсь в сад и беру ростки трав. Начинаю экспериментировать с приготовлением зелий из найденной книги, хоть и не уверена в своих способностях.

Я создаю невероятный беспорядок, но чувствую, что учусь, так что это не напрасные усилия.

Интересно, могу ли я добавить волшебные травы в свою стряпню…

В поисках вдохновения я смотрю некоторые дневные кулинарные шоу, и день проходит достаточно быстро.

Аид не возвращается к ужину. Я стараюсь не позволять себе слишком разочаровываться. Оставляю немного для него, радуюсь, что это не может длиться вечно, хотя мне все меньше и меньше нравится чувство расставания.

Я начинаю привыкать к тому, что папы здесь нет, и к отсутствию настоящего солнечного света. Я привыкаю ко многим вещам, если не обращать внимания на то, что чувствую к Аиду.

Что я и должна делать, если надеюсь остаться в здравом уме.

Час спустя его все еще нет.

Я стараюсь не волноваться, но это первый раз, когда он так задерживается.

Решив, что сделать что-то — лучше, чем не делать ничего, я выхожу за дверь, надеясь увидеть его на пути. Я твердо решила не заходить дальше моста, оставаясь в пределах легкой досягаемости дверей.

И действительно, вскоре я вижу, как он пикирует по небу, немного более неуклюже, чем обычно. Он падает на мост, поднимается на ноги и спотыкается. Я мчусь вперед, останавливаясь прямо перед ним. Он весь исцарапан, взъерошен.

— Дай угадаю, — говорю я, пытаясь скрыть панику в своем голосе, чтобы звучать задорно, а не обеспокоенно, — бывало и хуже?

Он прислоняется к перилам.

— Я… не уверен…

Я медленно придвигаюсь вперед.

— Аид?

В свете реки я впервые замечаю, насколько бледно его лицо, как блестит его кожа. Он заваливается вперед, как раз в тот момент, когда я кидаюсь к нему.

— Думаю, она отравлена, — хрипло шепчет он. И расстегивает свой камзол, обнажая липкую рану под ним. Я подавляю вздох. — Пожалуйста, не дай мне умереть.

21. Падение

Я тащу его в его комнату. Силы Аида быстро иссякают, каждый шаг дается ему с трудом. Почти весь его вес давит на меня. Никогда не думала, что он может быть таким. Каким бы мягким и нежным он ни был, телом он казался несокрушимым.

— Все будет хорошо. Не волнуйся, с тобой все будет хорошо…

Он стонет, когда я опускаю его на кровать, и этот звук пронзает меня так же остро, как пронзило бы легкие.

— Чертовы смертные и их ложь…

— Просто… постарайся сохранять спокойствие. Я подлатаю тебя, я…

Я снимаю с него камзол, стаскиваю рубашку через голову и укладываю его спиной на кровать. Рана на боку пульсирует, кровь пропитывает простыни под ним. Ее очень много. Намного больше, чем ранее.

Я напрягаюсь, на мгновение замирая, и подхватываю отброшенную рубашку, затыкая ею дыру. Аид шипит, но действие начинает душить его.

— Аид… — я ненавижу, как беспомощно звучит мой голос, каким беспомощным он выглядит.

— Противоядие, — хрипит он, указывая окровавленной рукой. — Боковой шкафчик, зеленый флакон.

Я спешу туда, рывком распахиваю дверцу и вываливаю все содержимое, пока не хватаю тонкий зеленый флакон. Мой желудок сжимается, он слишком легкий.

— Там не так уж много… Этого будет достаточно?

— Надеюсь.

Я опускаю флакон на его протянутую руку, но его пальцы возятся с крышкой.

— Позволь мне…

Я открываю его и подношу к его дрожащим губам. Он делает несколько глотков, откашливаясь.

— Вылей остальное на рану… — инструктирует он.

Осталось всего несколько капель и я выливаю их на его изуродованную кожу, отчего рана дымится.

Аид резко вскрикивает, пальцы впиваются в простыни. Рана продолжает дымиться, не заживая.