Чтение онлайн

— О чем разговор, Петрос-джан! — Зурик не скрывал торжества. — Я ведь знаю, для кого ты покупаешь эту побрякушку. Давай считать это нашим совместным вложением в общее дело.

— Э нет, Зурик-джан. Вкладывать и вынимать лучше буду я один. Ишь, чего захотел? Общее тело… Но я тебя не забуду. Дай срок, всех в бараний рог согнем. Мы им всем покажем… А сейчас мне пора.

И Петрос засунул орден в карман замшевого пиджака.

Минут через двадцать после ухода певца в дверь антиквара снова позвонили.

— Кто там? — поинтересовался хозяин.

— Это я, Зурик-джан, открой!

— Это ты, Петрос? Что-нибудь забыл? Может аванс сразу решил заплатить?

Амаликитян открыл дверь, но, к своему ужасу, увидел на пороге не пьяную и добрую морду Грегоряна, а заросшую щетиной, пересеченную глубоким шрамом физиономию какого-то абрека. За его спиной толкались двое, на вид — типичные бандиты. Это были Квали, Чингиз и Сильвер.

Получив удар в челюсть, хозяин квартиры отлетел к противоположной стене прихожей, дав возможность непрошеным гостям войти в квартиру.

Из-за спины абрека вышел молодой брюнет в черных очках с вонючей сигарой в зубах и спросил:

— Где крест?

— Ка-какой крест? — потянул было антиквар, но мужик в очках приставил к его лбу дуло огромного пистолета.

— Ответ неправильный, — сообщил брюнет с сигарой. — Ты, может, слышал про меня. Я Чингиз. Так вот, после второй неудачной попытки я спущу курок. Понял?

— По-понял…

— Ответ правильный. Так где крест?

— Он у Пе-Петроса…

— Ответ правильный, но неполный. Кто такой Петрос? Где живет, чем занимается? Мандаринами на Центральном рынке торгует?

Амаликитян выложил все, что знал и про Петроса, и про его связь с дочерью первого лица. Возможно, он надеялся сохранить себе этим жизнь. Ожидания не оправдались. Выстрел из пистолета с глушителем прервал его карьеру на пороге славы и богатства.

Седой рвал и метал. Рвал свою докладную, составленную для генерала Цыгуна и метал клочки в Чингиза. Тот стоял перед ним с сокрушенным видом, но видно было, что с трудом терпит разнос.

— Кретины! — орал полковник. — Почему никому ничего нельзя поручить?! Я же физически не могу делать все сам!

На столе Седого зашипел селектор.

— Генерал ждет вас с докладом, — сообщил голос секретарши.

— Сейчас буду, — рявкнул в ответ Седой и посмотрел в упор на Чингиза. — Значит говоришь, орден забрал артист Петрос Григорян? Ладно, попробуем достать конфету из кучи дерьма. Жди меня в приемной.

Через минуту он постучал в кабинет Цыгуна.

— Разрешите?

— Входи, порадуй! — теперь роли поменялись и Седой сам очутился в положении жертвы разноса. — Ты уже в курсе?

— Смотря чего… — тихо произнес Седой.

— Ограбления квартир артистов и писателей наконец-то прекратились. Теперь начали грабить квартиры и дачи сотрудников аппарата ЦК. Это не твои орлы?

Седой изобразил обиженный вид.

— Мои люди работают под контролем, строго в рамках задания. Инициатива исключена. У меня есть основания считать, что наводка на квартиры товарищей из ЦК идет из окружения объекта "Дочь", — с ходу сочинил он.

— Ты в своем уме? Как я докладывать буду? Ты же знаешь, что Антропов только и ждет моего прокола, чтобы от меня избавиться. Леонид Ильич ясно сказал — делайте что хотите, но чтобы имя детей не пачкали. А я ему должен доложить, что его дочка воров наводит на квартиры членов политбюро?

— Дело не в ней. Все сходится на одном человеке — артисте Григоряне. Если его убрать, никто ничего не сможет доказать.

— Хорошо, займись этим делом.

Черный "мерседес" Петроса Григоряна мчался по Ленинградскому проспекту. Иллюзионист торопился в "Яр", где у него была назначена важная встреча. Драгоценный орден в форме креста покачивался на платиновой цепочке возле лобового стекла. Красноватый прозрачный камень в его центре словно магнитом притягивал к себе взгляд.

"Надо его убрать на фиг, а то, чего доброго, отвлечешься, зазеваешься и врежешься во что-нибудь" — подумал Петрос.

Он протянул руку к кресту и вдруг почувствовал, что машину повело влево, на встречную полосу. Он налег на руль и по его люфту понял, что теряет управление. Жесткий толчок, скрежет. Левое переднее колесо с силой пушечного ядра вырвалось из-под крыла, устремилось вперед и протаранило встречную "волгу".

"Мерседес" Григоряна круто развернуло поперек оси, опрокинуло. На полном ходу в него врезался междугородний автобус и отбросил дальше, в правый ряд, прямо под груженый бетонными плитами "МАЗ".

Седой очень торопился к месту аварии, но все равно опоздал. Когда он подъехал, кругом было не протолкнуться от машин с мигалками. Постовой пропустил его за оцепление только после предъявления удостоверения КГБ.

— Что случилось? — спросил у него Седой.

— Какая-то шишка накрылась, — хмуро сообщил милиционер, которому вовсе не улыбалось торчпть в субботний вечер на осеннем ветру.

Генерала Цыгуна Седой увидел издалека. Когда он приблизился, то едва сдержал стон разочарования. Генерал с огромным интересом рассматривал Тевтонский крест Гитлера. Седой подошел.

— А, это ты, — сказал генерал. — Долго добирался. Алиби, что ли, зарабатывал? Ха-ха. Шучу. Не повезло нашему другу.

Цыгун кивнул на обломки машины.

— Как это произошло? — спросил Седой.

— Сам будто не знаешь? Говорят, колесо на полном ходу отлетело. Наш фокусник содержал свое шикарное авто в ненадлежащем состоянии. В аварийном, я бы сказал.

Седой сделал вид, что только теперь заметил крест в руках начальника. Ему стоило большого труда не выдать своего волнения.

— А это что за побрякушка?

Генерал блудливо отвел взгляд.

— Да вот, нашли в машине. Судя по всему, музейная ценность.

— Я могу отвезти ее на экспертизу.

Голос Седого предательски дрогнул, но генерал этого не заметил.

— Не надо, пусть пока побудет у меня.

Цыгун старался не смотреть на своего подчиненного, но тот успел заметить алчный огонь, загоревшийся в его глазах. Шеф явно не собирался расставаться с музейной ценностью. Своей жадностью он подписывал себе приговор.