Чтение онлайн

— Дичь это все. Обычаи людоедские, понятия. Друзей не продавать — вот и все понятия.

И Сильвер с ним согласился.

Чингиз свозил Сильвера в тир, расположенный в подмосковной воинской части. Неожиданно Сильвер проявил талант к меткой стрельбе. С пятидесяти метров из автомата и с двадцати из "макарова" он уверенно дырявил середины мишеней.

— Тебе потренироваться, снайпером будешь, — похвалил его Чингиз.

И Сильвер приступил к напряженным тренировкам. Он сразу же столкнулся с проблемой оружия. "Макаров" и даже хваленый "стечкин" на практике оказались совершенным барахлом. Обусловлено это было не конструкцией самих пистолетов, а низкими баллистическими свойствами отечественного девятимиллиметрового патрона. Поразить цель можно было только в упор и то, если она не прикрыта бронежилетом или толстым ватником.

Старый боевой пистолет "ТТ" обладал феноменальной пробивной силой, но его крошечная рукоятка никак не желала давать руке твердой опоры при выстреле.

Поэтому Сильвер сразу потребовал от Чингиза снабдить его надежными стволами. Откуда тот их брал, Сильвера не интересовало. Он перепробовал все лучшее — американские, австрийские, израильские, немецкие и итальянские стволы. Мощные пушки типа "дезерт игл" или автоматического "кольта" сразу пришлось забраковать. Слишком большие и грохоту — как от мортиры.

Для "тихой охоты" больше подходили "беретта", "вальтер", "глок" и автоматический "смит-вессон". Особенно нравился Сильверу компактный "глок-19". Пистолет был, правда, толстоват, но под свободной курткой оказывался совершенно незаметен.

Вскоре Сильвер получил от Чингиза первый заказ — убрать главаря Семеновской группировки — Баллона. Баллон имел несколько ходок и пользовался среди уголовников непререкаемым авторитетом. Для Сильвера этого было достаточно. Он встретил Баллона на автостоянке, когда тот в дымину пьяный ждал, чтобы ему подогнали его "мерс".

С десяти шагов, почти не целясь, Сильвер вогнал ему в висок две пули и спокойно ушел как ни в чем не бывало. Авторитета Шару из Кунцевских он расстрелял, когда тот остановился на красный свет. Из-под светофора Сильвер скрылся на белой "пятерке" с заляпанными грязью номерами.

Эти убийства подстегнули затихшую было войну между бандами. По всей Москве начался сезон отстрела воров и бандитских авторитетов. Вступила в действие и гвардия Чингиза. Тот только морщился, заказывая в неделю по пять-шесть гробов. На городских и пригородных кладбищах вырастали целые улицы черных обелисков с изображениями молодых парней.

Лях не лез в мясорубку, но и не чувствовал себя в безопасности, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд Седого. Он несколько раз пытался дозвониться до Нади, но к телефону у нее никто не подходил.

Наконец Лях решился. Он отнес Крест Гитлера Писарю и попросил сохранить его до лучших времен.

— Если меня убьют, положи его в общак, — попросил он.

После этого Лях почувствовал себя значительно свободнее и приступил к делу.

Крюков проснулся и выругался. Когда-то, в молодости, он мог не спать сутками. Трех-четырех часов сна хватало за глаза. Тогда он приучил своих друзей и знакомых звонить ему по ночам, поскольку днем дома вообще не бывал. Сейчас это утомляло.

Возможно, причиной тому была сверхнапряженная работа в милиции. К тому же государство в определенный период истории вдруг перестало заботиться о своих служивых людях и тем пришлось выкручиваться собственными силами.

Кто-то шел в свободное время охранять магазины, кто-то их грабил. Крюкрв нашел золотую середину. Он был одним из первых, кто предложил торговцам "красную", милицейскую крышу. И делал он ее, следует отдать ему должное, добросовестно и без ущерба для основной работы.

Он продолжал работать под руководством старших товарищей. Лейтенант Ниночкин вдруг заимел сильную руку и стал быстро расти. Та и дорос до генерала. Мурашов же постоянно срывался. Из милиции он ушел, потом вернулся и продолжал ходить в вечных майорах как Крюков в капитанах..

Крюков получал информацию, что Сильвер влился в криминальную группировку Чингиза и исполняет работу киллера. Но о конкретных его делах не знал. Слышал он и про Ляха, который быстро набирал авторитет в воровской среде.

Лях продолжал обворовывать барыг, невзирая на их крыши. Он полностью игнорировал решения Кисловодской сходки, по которым барыга, отдающий десять процентов в общак, считался неприкосновенным.

— И что теперь? Перед тем как на дело идти, разрешение спрашивать? — смеялся Лях.

— Можешь и не спрашивать, но тогда у тебя могут возникнуть серьезные проблемы, — отвечали ему.

И проблемы возникали. Одной из таких проблем были последствия кражи у Бобра, который стал банкиром и тесно завязался с Хорем, теперь тоже банкиром, из бывших валютчиков. Все они так или иначе пересекались в жизни с Чингизом.

В президентском зале недавно открывшегося, но уже ставшего очень модным ресторане "Семь сорок" Оси Блюма происходил банкет по поводу юбилея банка. Председательствовал за столом Виктор Бобров, известный в определенных кругах как "барыга Бобер". Кроме сотрудников банка в зале присутствовала красивая женщина, сидевшая рядом с Бобром. Ее лицо поразительно напоминало портрет с рекламы банка. На почетном месте расположился Хорь, сильно потолстевший и набравший солидности. Рядом с Хорем сидел Чингиз.

Первым слово взял брат Бобра Анатолий. Затем его заместитель и старый друг Петр. Последовали официальные речи и выступления. Отметили и красавицу, сидевшую рядом с Бобром.

— Это лицо нашего банка, его муза. За нашу Карину! За тебя, кара миа. Да здравствует "Кара-банк"! — провозгласил тост Бобер.

Его дружно подхватили. Вспомнили и Чингиза.

— Господин Чингизов блестяще обеспечил безопасность нашего банка. Отбил посягательства криминальных элементов.

Выпили и за него.

— А сейчас позвольте представить вам нашего уважаемого гостя! — сообщил Бобер с кислой физиономией.

В зал вошел Седой. Рассматривая присутствующих, он вдруг буквально споткнулся о колючий взгляд Чингиза. Глаза обоих загорелись огнем ненависти.

Седой занял место рядом с президентом банка. Между тостами он наклонился к Бобру и улыбаясь, спросил.

— Где крест, сука?

— Я… Только на один день принес домой… в связи с переездом, — заюлил Бобер. — Я верну…

— Разумеется, и со штрафными санкциями, — снова улыбнулся Седой и поднялся. — А теперь я вынужден откланяться.