Чтение онлайн

Единственный человек, оставшийся в живых после бойни, Писарь к этому моменту был уже далеко. Убийцы, впрочем, тоже.

Воры Георгий Квантилиани по кличке Сван, Зураб Ходжава — Ходжа — и Вано Орбели — Князь — ужинали в принадлежавшей Свану шашлычной "Пацха". На столе возвышались трехлитровая бутыль настоящей грузинской Хванчкары и пара бутылок самтрестовского коньяка КВВК, произведенного в эпоху социализма. Покончив с закусками, гости ожидали горячее.

— Выгони своего повара, — посоветовал хозяину Князь. — Разве это сациви? Это суповой набор из куриных костей в грязной воде вместо орехового соуса!

— Зато какая долма! — возразил Ходжа. — Я такой долма только дома в Сухуми кушал! Скажи, чтобы шашлык подавали. Мне по карски. Люблю большие куски.

— Уже несут, произнес Сван, услышав за спиной торопливые шаги.

Но это был не официант. В кабинет вошли трое в надвинутых на глаза вязаных шапках-бандитках. Впереди был Сильвер, в его руках был автомат с глушителем, двое остальных были вооружены пистолетами.

Автоматная очередь срезала всех троих законников. Сильвер закончил стрельбу и взмахнул рукой. Двое с пистолетами подскочили к упавшим и выстрелили каждому в голову по два раза.

Сильвер достал мобильник, набрал номер и тихо произнес.

— У нас все чисто, мы уходим.

Через секунду трое убийц исчезли так же тихо и незаметно, как и появились.

Вор Тариел Гурамишвили, известный как Гурам, не скрывал торжества. Он развалился на заднем сиденье своего пятисотого "мерина", которого давно мечтал сменить на "майбах". Теперь, похоже, мечта сбывалась. Сидевший рядом с ним Дато Батумский, напротив, был озабочен.

— Считай, что ключ от общака у нас в кармане, — снисходительно вещал Гурам.

— Ты думаешь, Фома пойдет против своих, славян? — с сомнением спросил Дато.

— Он уже давно пошел, — сообщил другу Гурам. — Славяне тупые, держатся за свои понятия и от них никуда. Кому это сегодня надо? Может кто из воров сегодня согласится на "ломку" — раз в три года делать ходку на зону к хозяину? Пусть тот на зоне сидит, у кого ума нет. А у кого в котелке масло, а не тараканы, то пусть живет на воле долго и счастливо. Как ты и я.

Из окна обгоняющего их ярко красного "чероки" вдруг высунулся ствол автомата. Пули изрешетили бок "мерседеса", прошив его салон и всех находившихся в нем. Водитель погиб первым. Машину повело вправо, бросило через кювет на толстую березу. Смертельно раненый Гурам в последний момент жизни успел увидеть как из пробитой головы мертвого Дато толчками выхлестывается кровь. Затем последовал жуткий по силе удар и тишина…

На пустынной трассе не было видно ни одной машины. Ярко-красный "чероки" давно исчез за сеткой мелкого дождя.

Звонок в дверь поднял Ляха из постели.

— Лежи, я открою, — успокоила его Карина.

Она накинула халат и пошла в прихожую. Лях все же не стал расслабляться и последовал за ней.

— Кто там? — спросил он ее.

— Не знаю, какой-то подозрительный тип.

— Если подозрительный, это нормально. Бояться надо тех, кто на вид приличный и безобидный.

Лях взглянул на монитор дверной видеокамеры и сразу узнал в пришедшем Писаря.

— Открой, это ко мне, — велел он.

Карина открыла дверь и впустила нежданного и незваного гостя. Лях провел его в гостиную и усадил в глубокое кресло. Старый вор был бледен.

— Что стряслось? — Лях предчувствовал беду.

— Всех наших побили. В Таганских банях. Пришли с автоматами, перемочили охрану, а потом покосили и всех остальных. Я ушел чудом.

— Ты видел, кто это сделал? — Лях был вне себя. — Это были пиковые? Лаврушники?

— Нет, — Писарю было трудно признать свою неправоту. — Вышло по-твоему. Чингиз продался.

— Ты сам его видел?

— Да, сам. Сначала быки из охраны успели стукнуть, что чингизовы наших мочит, а потом я из подсобки, куда заховался, и сам его разглядел. Он, сука, собственной персоной, тварь продажная! А вслед за этим и пиковых замочили. Я пытался связаться с Гурамом и Князем, но они тоже убиты. И думаю не только они. Я здесь долго не задержусь, да и тебе не советую.

— Про эту лежку никто не знает, — возразил Лях.

— А как же я тебя нашел? — усмехнулся Писарь. — Значит и другие найдут.

— Тогда уйдем вместе?

— Нет, не стоит. По одному уходить — вдвое больше шансов спастись. К тому же тебе еще собраться надо. Вот телефон Вальтера. Его сейчас нет в городе. Постарайся связаться с ним. Он будет знать где я нахожусь.

В комнату вошла Карина. В руках у нее был поднос с чашками и тарелками.

— Сейчас чай заварится, — сообщила она.

— Спасибо девочка, но мне пора, — заторопился Писарь.

Через минуту он ушел.

Лях стоял возле окна. Ему было видно как Писарь в свете уличного фонаря переходит дорогу. Неожиданно из-за угла вывернул красный джип и рванулся за стариком. Выстрелов Лях не услышал, но увидел как Писарь упал на мокрый асфальт.

Лях бросился в прихожую, где висела его куртка. В дверях его остановила Карина.

— Куда ты?

— Писаря убили!

Она вцепилась в него обеими руками.

— Не ходи, тебя тоже убьют!

— Меня могут убить и здесь.

— Нет. Он обещал, что не тронет тебя, если ты не будешь высовываться…

Лях замер.

— Обещал? Он? Кто это?

— Седой…

— Так он жив? Откуда ты его знаешь?

— Работали вместе, — призналась Карина. — Он, я и питерский вор Юрик Горбатый. Потрошили евреев, отъезжающих на постоянное место жительства. Деньги, драгоценности, антиквариат. Это Седой поместил меня в эту квартиру и велел ждать тебя. Он знал, что ты сюда придешь.

— И ты молчала?

— Конечно. Сначала я не знала тебя, а потом, когда… Одним словом, потом было уже поздно. Я не хотела, чтобы ты ушел. Но Седой обещал, что если ты откажешься от борьбы за общак, он тебя не тронет.

— И ты поверила? Да Седой не променяет шанс увидеть меня в гробу и на десять общаков! Он просто ждал удобного случая, чтобы прихлопнуть всех разом. И, похоже, дождался. Писаря ты сдала?

— Да. Я позвонила Седому, пока вы разговаривали, и передала, что Писарь жив и находится у меня.