Чтение онлайн

Эш вернулся с монетами и опустил в ящик сборщика. Мужчина сосчитал их и сделал запись в свитке. Эш отошел и держался в тени, чтобы никто не видел отвращения на его лице.

* * *

Настроение Эша не улучшилось к ужину с родителями на кухне. Два года назад они придвинули стол к стене, притворяясь, что он всегда был на троих, словно это как-то помешало бы им печалиться при взгляде на место, где больше не сядет Лэнс. Словно это убрало бы тоску по нему каждую секунду каждого дня их жизней. Эш возил еду по тарелке, надеясь скорее уйти и не разговаривать. Он знал, что хотела сказать мама, и он не смотрел на нее, чтобы не поощрять.

— Мистер Эйнсворт, писарь, сказал, что тебе нужно прийти завтра утром, и он преподаст тебе урок, — сказала мама. — Если будешь справляться, он возьмет тебя в ученики.

— Я же говорил, что не хочу этого, — проворчал Эш. Писарь целыми днями копировал документы для банкиров, констебля и сборщиков. Документы для кражи, обмана, ареста, порой для убийства. Зачем ему быть частью этого?

Прочитав его мысли, она сказала:

— Это просто письмо. Ты же не будешь придумывать слова? Если это не сделаешь ты, сделает кто-то другой.

— Твоя мама права, — сказал отец, не привыкший соглашаться с ней. — Ты слишком умный, чтобы всю жизнь копать землю. Ты хочешь работу, зависящую от скорби других?

— Тебе же она подходит, — сказал Эш.

— У меня нет выбора, это я знал всегда. Никаких споров. Завтра ты пойдешь туда, как и сказала мама.

Эш опустил голову и продолжил есть. Его мама едва смогла промолчать минуту, а потом завела другую любимую тему:

— Было бы больше девушек вокруг, если бы ты остриг волосы, не думаешь?

— Длинные, короткие волосы. Им все равно, — сказал отец Эша. — Им важно, сколько серебра в кармане.

Его мама повернулась к отцу.

— Что ты знаешь о женщинах? — а потом сладко сказала Эшу. — Помнишь, какими короткими они были? Это нравилось мне больше хвостика Лэнса. Хотя я тогда молчала, потому что как бы вас тогда различали?

Эш не мог выдерживать это каждый день. Он встал, стул заскрипел по полу.

— Погоди, останься, — мама вскочила, побежала на кухню и вернулась с тарелкой с квадратным пирогом. — С днем рождения, дорогой Эш, — сказала она.

Она это сделала. Она просто не могла отпустить. Он сдержал бурлящий гнев, потому что знал, что она не хотела зла. Она хотела донести, что из-за смерти брата его жизнь не закончилась. Жизнь продолжалась, они праздновали дни рождения, хотя они всегда напоминали о брате, что родился на семь минут раньше него, и потеря которого в тринадцать лет ощущалась так, словно ему отрезали руку, ногу или половину сердца.

Эш взял кусочек пирога и ушел с ним. Отец за ним сказал матери:

— Обязательно нужно было начинать с волос?

В свете полумесяца Эш сидел у могилы Лэнса с дубовым крестом. Он коснулся слов на дереве «ЛЭНС КЕМП, 13 лет». Он взял часть пирога, оторвал и опустил на могилу.

«Кусочек для меня, кусочек для тебя», — они с братом всегда праздновали дни рождения вместе, и всегда будут праздновать.

Эш прижал голову к столбику. Три года назад они нашли проклятое кольцо в десяти ярдах отсюда, на земле старика Джона Пенворса. Оно было закопано в землю, судя по виду, уже пару лет. Когда они отряхнули его, по нему попало солнце, и драгоценный изумруд засиял так ярко, как он еще никогда не видел.

С тех пор его жизнь невероятно изменилась. У него осталась лишь одна цель, от которой он не отступал. Ничто не имело значения. 

 Вечером мое настроение стало лучше, и я насвистывала, готовя ужин. Я подала жареную свинину, сыр и хлеб из погреба, пока папа ставил тарелки. Он был в отличном настроении, благодаря его другу мистеру Оливеру, который приходил днем и оставался, пока папа не победил его в нарды.

— Кеттлморы заплатили тебе? — сказал папа.

— Пообещали завтра, — сказала я, не глядя на него. Мне не нравилось врать, но и не хотелось портить ему настроение. Утром я найду маленькую работу, чтобы покрыть то, что они могли заплатить.

Мы заняли места. Я уже хотела заговорить о предложении Риланда, но папа посерьезнел и сообщил, что должен мне кое-что сказать. Серьезность его тона меня удивила. Его плечи напряглись, он смотрел вниз, а не мне в глаза. А ведь был до этого веселым.

Любопытство захлестнуло меня.

— Конечно, — сказала я. — Что такое?

Он хотел заговорить, но вдруг уловил карету и лошадей снаружи. Кареты редко прибывали на нашу дорогу, которая вела в тупик после трех домов за нашим. Папа подошел к окну и выглянул, помрачнел из-за увиденного. Я подошла к окну поменьше и выглянула.

Королевская карета лорда Феллстоуна замерла на дороге у нашего дома. Два рыцаря стояли по бокам от возницы, еще двое сидели сзади. Я не видела во тьме кареты, был ли внутри сам лорд.

— Погаси свет, — прошипел резко папа. Он затушил лампу рядом с собой.

Я задула свечи. Лунный свет тускло озарял дом.

— Следи за ними, — сказал папа. — Скажи, если кто-то подойдет, — он поспешил к стене ключей и выбрал один. Он отодвинул гобелен на задней стене, открывая отсек, что я никогда не видела. Он открыл его ключом и вытащил узкий меч. Я подавила вскрик, но папа прижал пальцы к своим губам, прося молчать. Он вытащил меч из ножен и прошел к двери.

В один миг я смотрела на папу, а в другой все потемнело. Через пару секунд я снова могла видеть, но оказалась в другом месте. В темном, полном теней месте с потолком из неровного камня. Пещера. Я лежала на столе, спина болела от твердой плоской поверхности. Я попыталась повернуть голову, но ремни удерживали меня на месте… голову, тело, руки и ноги были перевязаны так крепко, что почти мешали току крови. Горечь поднялась в горле от едкого запаха… словно гнил труп зверя. Гравий шуршал неподалеку. Шаги? Я дергалась в путах, но они удерживали меня, пока внутри вскипала паника.

А потом все закончилось. Зрение затуманилось, а потом прояснилось, и я оказалась в доме на том же месте, где была. Я протерла глаза, пытаясь стереть воспоминание, ощущая сильное облегчение. Кошмар был таким ярким… хотя я не понимала, как можно видеть сны, не засыпая. Может, это было связано с лордом Феллстоуном или странной женщиной, которую я видела рядом с ним. Я посмотрела в окно, карета разворачивалась. Папа подошел ко мне, когда лошади уже помчались. Мы вместе смотрели, пока карета не пропала из виду. Я не рассказала ему о своем видении, которое точно встревожило бы его. Его меч тревожил меня сильнее.