Чтение онлайн

Их разговор становился все более сюрреалистическим, и Тесс начала вспоминать, сколько вина выпила за вечер. Возможно, миссис Рэнсом тоже потягивала что-нибудь, вновь и вновь набирая отключенный техасский номер?

– Очень приятно наконец побеседовать с тобой, – запинаясь, произнесла она.

Казалось, что миссис Рэнсом знает о ней очень много, а Тесс не могла припомнить ничего о родителях Ворона, кроме пары-тройки малозначительных фактов. Неужели она никогда не проявляла к ним интерес? Бывало, Монаган пропускала радостную трескотню Ворона мимо ушей: считала, что та не заслуживает особого внимания.

– Уверена, очень скоро он даст о себе знать, – ответила Тесс. – Ведь Ворон всегда был таким ответственным.

– В том-то и дело, – сказала миссис Рэнсом. – Он слишком ответственный, чтобы так с нами поступать. Если только с ним не случилось что-то ужасное. Мы уже думали нанять…

– Я была бы рада вам помочь, – перебила ее Тесс. – Наведу кое-какие справки, свяжусь с кем-нибудь в Техасе.

– …Но твой звонок – это провидение. Теперь я это поняла. Не как в «Селестинских пророчествах» [36] – я таким не интересуюсь. Как правило. Но ведь все происходит не просто так, ты с этим согласна? Мне был нужен частный детектив, и вот такой детектив звонит мне. Такой, в ком я уверена, кому могу доверять.

– На самом деле я не… – Тесс умолкла. Не потому, что отрицала, что ей можно доверять. Просто столь хвалебное заключение миссис Рэнсом выглядело подозрительно, как дым без огня.

Миссис Рэнсом не слушала. Может, прямо с самого начала. С тех пор как до нее донесся голос на другом конце провода, она аккуратным шажком шла к главной цели. Ага, а вот и огонь:

– Тесс Монаган, ты найдешь моего сына?

Тридцать шесть часов спустя Тесс была на пути к Шарлотсвиллу. Она решила отклонить предложение родителей Ворона лично и убедить их найти частного детектива из Техаса, который хорошо знает штат. Да и провести прохладное октябрьское воскресенье на трассе, огибающей Шенандоа [37] , – вовсе не самый плохой вариант.

Как ни странно, Тайнер выразил желание поехать с ней, мотивируя это тем, что она слишком приличная девочка и не умеет говорить «нет». Но Тесс казалось, что ему просто хотелось отвлечься от дел. В последнее время он очень много работал и безнадежно погряз в рутине, а в итоге заявил, что ему все надоело, чем весьма удивил. Раньше Монаган считала, что такие порывы свойственны только молодым.

– Не переживай, я не собираюсь впрягаться, – заверила она. – Просто хочу убедиться, что они наймут кого-нибудь приличного, чтобы им не выставили огромный счет за одно размещение объявления.

– Но твоя «Тойота» до Шарлотсвилла не дотянет. Мы поедем на моем фургоне.

– Как спросил бы Тонто Одинокого рейнджера [38] : что за «мы», кимосаби? [39] И вообще, машина, которая проехала сто тридцать тысяч миль, проедет и еще четыреста.

– Но не за день. И если ты собираешься взяться за это дело…

– Было бы нечестно по отношению к ним брать у них деньги. Все, что мне известно о Техасе, это «Помни о “Мэне”!» [40] .

– «Помни об Аламо!» [41] «Помни о “Мэне”!» – это из времен Испано-американской войны.

– Ну вот, тогда я вообще ничего не знаю.

Тайнер бросил скорбный взгляд.

– А я помню времена, когда образованием средней школы Балтимора еще можно было похвастаться.

– Им и сейчас можно хвастаться. Меня били всего раз в четыре года. Рекорд.

Воскресным утром «Тойота» выехала из Балтимора по трассе 60 в направлении Шарлотсвилла. Единственным пассажиром была Эсски. Тесс решила ехать на запад, а затем по парковой дороге Шенандоа на юг. Это уводило немного в сторону от цели путешествия, но позволяло избежать потока машин, идущих в Вашингтон, а Эсски могла полюбоваться на осенний листопад.

Тесс неплохо знала первую часть пути благодаря десяткам школьных поездок по Скайлайн-драйв [42] или в Лурейские пещеры [43] , где ей каждый раз приходилось по новой учить, чем сталактиты отличаются от сталагмитов. «“Т” – значит течь. Сталактит стекает». Еще одна клетка мозга, занятая ненужной информацией.

Но к югу от Естественного моста [44] все было в новинку. Тесс вообще путешествовала нечасто. Она ездила с компанией из колледжа, несколько раз бывала в Нью-Йорке, на свадьбе в Чикаго, однажды провела весенние каникулы на Внешних отмелях [45] , вот и все. Когда было время, не хватало денег – сейчас появились деньги, немного денег, но времени совсем нет. Или не хочется его заиметь.

Монаган никогда не понимала прелести путешествий. Незнакомые лица, незнакомые места, перевернутый с ног на голову быт. Ради чего? Чтобы полюбоваться видом, вот как сейчас? Красиво, конечно, но стоит ли ради этого уезжать из дома?

Тесс вспомнила, как Китти подарила ей в детстве стереоскоп. Ей тогда было шесть или семь, а Китти, обаятельная молодая тетя, еще даже не поступила в колледж. Тесс почтительно подносила устройство к лицу и нажимала на кнопку, созерцая мост Золотые Ворота и плотину Гувера, Меса-Верде [46] и Четыре угла, [47] «Астродром» [48] и Аламо (знает, знает она про Аламо).

Места, которые интересовали Тесс, находились недалеко от дома. Могила Эдгара По, например. Она могла поклясться, что чувствовала ледяное дыхание всякий раз, когда проходила мимо. Или кладбище Гринмаунт, где похоронен Джон Уилкс Бут [49] . Хотя, наверное, пристрастие к кладбищам Монаган пыталась выдать за любовь к местным достопримечательностям.

Оказавшись в Шарлотсвилле, она, согласно указаниям миссис Рэнсом, проехала университет и оказалась в самом сердце старого района с солидными домами и большими деревьями. Тесс ожидала увидеть что-нибудь более ветхое, вроде захудалых одноэтажных домиков с табличками «Собственность – это кража!» [50] , вывешенными на незапертых входных дверях. Но перед домом Рэнсомов был ухоженный газон, а сам он вполне соответствовал духу Движения искусств и ремесел [51] . Бунгало контрастировало с более традиционными соседними домами, но, бесспорно, выглядело весьма симпатично.

Дверь открыла невысокая женщина с темными неконтролируемыми кудрями в просторных цветастых штанах и яркой фиолетовой футболке. Она выглядела точь-в-точь как Тесс себе представляла: типичная иммигрантка во внутренние шестидесятые, безразличная к моде и своему внешнему виду.

– Я покажу, как зайти с заднего крыльца, – сказала она, изобразив деревенский говор; для комического эффекта, вероятно. – Проще через кухню. Тем более я только что вымыла переднюю.

– Рада видеть вас, миссис Рэнсом. – Тесс протянула ей руку, предвосхищая возможные нежелательные объятия. Бостонцы обычно сдержанны в эмоциях, но никогда нельзя знать наверняка.

– Рэнсом? – женщина недоуменно посмотрела на нее в ответ. – О, вы, должно быть, имеете в виду Кендалл. Она в студии, заканчивает. Скоро выйдет вас встретить. Я передала по рации, что вы пришли.

Сад за домом, скрытый изгородью оливкового цвета, удивил, оказавшись тайной галереей искусств, значительно большей, чем можно было предположить, глядя с улицы. Вдоль тропинок стояли большие бронзовые скульптуры разных стилей.

– Не думаю, что сад скульптур в Балтиморском музее может похвастаться таким же количеством экспонатов, – сказала Тесс Эсски, которая как раз изучала одну из наиболее абстрактных работ.