Ворон и ветвь
Шрифт:
Портал я открываю прямо с поляны к подножию кэрна. Сытый лес благодарно шелестит призрачными листьями, все еще помня нечаянно подаренное лето. Ничего, скоро уснет снова. А потом кто-то придумает страшную сказку о снежной деве, обнаженной и прекрасной, подстерегающей неосторожных путников. В темные зимние вечера пригодится пугать проезжающих, чтоб сидели до утра в местном трактире, оставляя деньги хозяевам. Даже забавно. И я ведь должен был еще раз проверить, верно?
Интерлюдия 4
Деревенька, куда я еду гонять боуги, затеряна в горах. Мой провожатый – тот самый полезный человечек – представляется мэтром Бюи, сборщиком налогов. Его лошадка приземиста и неказиста, зато ее крепкие ножки уверенно ступают по горной тропе, а я не раз жалею, что не оставил Уголька на постоялом дворе.
– Как вы здесь на телегах ездите?
– А мы и не ездим, – уныло откликается мэтр. – Если надо поклажу вниз или наверх свезти, так на это ослы есть.
Из вежливости я спрашиваю, чем живет местный люд, хотя и так понятно, что охотой да скудными огородами. Так и есть. Мэтр Бюи собирает налоги шкурками, медом диких пчел и копченой рыбой.
– Здесь в ручьях такая форель! – оживляется мэтр, забывая, что надо бояться страшного малефика. – Вот я вас угощу под пиво…
Опять пиво. Хотя с форелью, может, и пойдет. Во всяком случае, мэтр слегка оттаивает и начинает рассказывать про заказ.
Почему они решили, что это боуги? Помилуйте, мастер, а кто еще? Сколько человек видело в сумерках огромного черного пса с желтыми глазами! А кривой Сэл клялся Светом Истинным – опасливый взгляд в мою сторону, но я молчу, не торопясь обернуться адской тварью или развеяться черным дымом, – что шел из трактира и кто-то прыгнул ему сзади на спину, зажав глаза руками. А пальцы были мокрыми и холодными! Верный признак боуги, разве не так?
Пожалуй, в этом он прав, и я киваю. Ободренный мэтр повествует о горшке с золотом, который почти доволокла до дома старуха Трисси, да горшок обернулся все тем же псом и с воем ускакал в ночь. Ну, если эта дура решила, что нашла на обочине настоящий горшок с золотом, то так ей и надо, конечно, а вот мельника Хоруса жаль: у бедолаги лучшая корова взбесилась и скакала по лугу, будто девка на танцах, а потом встала посреди луга – и развалилась на куски. Вот так прямо и развалилась, мастер, словно мясник разделал. Мясо? Да что вы, кто же рискнет есть такое мясо? Развели костер, да и спалили нечисть…
Что ж, это и впрямь похоже на проделки боуги, но ни с того ни с сего хобгоблины обычно не шалят. Всегда есть причина, которую люди обычно не замечают.
– А что же ваши полукровки? – спрашиваю я, и мэтр умолкает, разве что не зажимая рот руками.
– Да они… это…
Теперь, похоже, он жалеет, что откровенничал с Мартином, и начинает выкручиваться. Я выслушиваю, что Катрин – девочка славная, да и нелюдской крови в ней капелька. Еле-еле хватает, чтобы предсказать погоду, а это ведь любая старуха может сделать по ломоте в костях, так что девочка, может, и вовсе человек… А Тибо – дурачок. Ему только скотину заговорить удается, что правда, то правда, овцы за ним ходят как привязанные – чуют, видать, что мозгов у парня ровно как у барана…
Я терпеливо слушаю, все равно в дороге больше делать нечего, а мэтр изливает потоки слов, призванные убедить, что их полукровки – сущие простачки. И чем больше старается, тем понятнее, что за его правдой кроется какая-то другая.
Когда мы добираемся, уже начинает смеркаться. Деревня – слишком громкое название для пары дюжин домишек, прилепившихся к склону горы. Чуть поодаль виднеется длинная крыша овчарни, а у ручья, блестящего между голыми деревьями, поднимаются столбики дыма.
– Рыбу коптят, – поясняет Бюи. – Нам сюда, мастер…
Я соскакиваю с Уголька посреди крошечной площадки, окруженной с одной стороны парой домиков чуть побольше других, а с другой – уходящим далеко вниз обрывом. Жду обычного в таких случаях любопытства, но даже дети не выглядывают из окон.
– Здесь всегда так тихо?
Оглядываюсь колдовским зрением, даже не скрывая этого. Но мэтр, бросив на меня боязливый взгляд, и сам чувствует неладное. Скрывшись за дверью ближайшего дома, он вытаскивает из него пожилого мужика, взирающего на нас с неподдельным ужасом. Ну и работу нашел Мартин! Хотя я ведь сам напросился. Что ж он так боится? Должен радоваться избавителю…
– Прощения просим, мастер, – лепечет местный староста, падая на колени и подметая бородой каменистую землю. – Прощения просим, только уезжайте побыстрее… Беда, беда… И нам не миновать, и вам оно ни к чему… Вчера приехали, мы вас и упредить не успели!
– Кто приехал?
– Инквизиторы!
Выпалив страшное слово, староста пытается боком, как краб, уползти в дом, но мэтр Бюи не дает ему скрыться.
– Отпустите… Не виноват я. Это все Катрин… Глупая девчонка, говорили же ей, чтоб носа из дому не казала…
Обычно я спрашиваю сам, но здесь пока все слишком непонятно, а Бюи точно знает побольше моего. Пока я решаю, что лучше, уехать верхом или строить портал, мэтр вытряхивает из старосты, что произошло.
Боуги за последний месяц вроде притихли, и женщины снова отважились ходить по воду и за хворостом. Вот и Катрин! А ведь говорили ей… Нет, пошла травы искать…
Значит, полукровка Катрин – вспоминаю я знакомое от Бюи имя – еще и травница… А староста рассказывает про огромного черного теленка, вскинувшего девчонку себе на спину – интересно, как? – и умчавшего на глазах остолбеневшего от ужаса брата.
Поговорить с братом? Ох, мастер, да парень и разглядеть толком ничего не успел! А что увидел – то рассказал светлым отцам… И староста так выразительно косится куда-то вбок, на уходящую в горы тропу, что ясно: черному колдуну, нанятому деревней в нарушение церковных законов, лучше убраться подальше, пока инквизиторы не вернулись.
– Сколько их?
Я поглаживаю шею не такого уж уставшего Уголька: эшмарцы вообще выносливы, а мой еще и в темноте видит, так что уехать по ночной дороге труда не составит.
– Трое, мастер! Вчера утром приехали. Светом клянусь, мы никого не звали, сами они…
Что ж, если боуги шалят здесь давно, Инквизиториум вполне мог прислать кого-то для расследования. И мне тогда действительно нечего здесь делать. Но все же что-то не так…
– Когда они ушли в горы?
Староста всего лишь не понимает, зачем я спрашиваю что-то, вместо того чтобы уехать подобру-поздорову. А вот Бюи мое любопытство не нравится. Мэтр чует неладное, но не в силах представить, что колдун может искать встречи с инквизиторами. А я и сам не знаю, чего хочу. Вот ведь не ко времени вспомнились мои первые охоты на нечисть в таких же затерянных деревеньках…