Чтение онлайн

— Вода? Хорошо.

Встал, подошёл, закрепил котелок над огнём, бросил туда каких-то трав.

— Мешай, — велел мне и подскакивающей походкой вернулся к раненому.

Они с Бертраном принялись раздевать Риола. Затем Ыртаг — я вспомнила как звали Четвёртого ворона — намочил кусок чистой ткани и принялся промывать рану. Затем снова перетянул её.

— Это опасно? — спросила я.

Ыртаг покосился в мою сторону и безэмоционально ответил:

— Да. Тепло и покой. И контроль. Нужно наблюдать и ждать. Я останусь в шатре. Нужно слушать кровь и дыхание.

И, помолчав, хмуро заметил:

— Зацем Эйдэн это сделал — непонятно.

— Мстил за отца, — предположил Бертран жизнерадостно. — Чего тут непонятного?

— Я не о том, — досадливо мотнул головой Ыртаг. — Поцему не убил? Рука стала не тверда? Рана опасна, но умрёт или неизвестно. Не похоже на Эйдэна.

— Ну так нельзя ж убивать бездетного ворона, иначе его род пресечётся. Май… спасибо, солнышко. Ты не могла бы подождать меня снаружи?

Майя нахмурилась:

— Кот, ты переживаешь за мою психику? После того как раны мальчика уже перевязаны?

— Не пресецётся, — возразил Ыртаг. — У Кариолана есть жена. В слуцае смерти Седьмого ворона один из воронов войдёт…

Меня замутило, и я вышла наружу.

Снаружи уже опустилась ночь, и отблески огней заливали снег оранжевым туманом. В небе переливалась звёздная россыпь. Я прошла к шатру Эйдэна, и увидела Третьего ворона сидящим у костра. Мужчина точил саблю, и мне снова стало нехорошо.

— Зачем ты это сделал? — спросила я и сама услышала слёзы, зазвеневшие в голосе.

Эйдэн повернул ко мне озарённое оранжевым светом лицо. Тени чётко вычерчивали высокие скулы и впадины глаз. Пожал плечами.

— Цто тебе не нравица, Сиропцик?

— Перестань. Зачем ты решил убить Кариолана?

Я всхлипнула. Меня трясло.

— Хотел бы убить — убил бы, — безразлично отозвался Эйдэн.

— Ыртаг сказал, что рана опасна. Значит, Кариолан может умереть…

— Его право.

Губы защипало. И глаза. Я вытерла слёзы ладонями.

— Эйдэн, зачем?

— Его отец…

— … но не он! Кариолан не виноват в том, что сделал его отец! И смерть Седьмого ворона не вернёт тебе твою жену!

— Ты крицишь, — равнодушно заметил ворон.

А затем засунул саблю в ножны, легко вскочил и подошёл ко мне, взял за подбородок, повернул лицом к свету и заглянул в глаза:

— Тебе он нравица?

— Он — мой муж! — крикнула я, захлёбываясь от слёз. — Как ты мог, Эйдэн! Как ты мог! Ты мне казался другим…

— Каким?

— Хорошим. Добрым.

— Ты злишься?

Он серьёзно? Я почти задохнулась от боли, разрывающей грудь.

— Да!

Эйдэн протянул мне длинный нож. Или кинжал. Честно — не разбираюсь в этом.

— Хоцешь — убей. Сердце вот здесь. Но луцше не в сердце, его защищают рёбра. Ты неопытна, вряд ли попадёшь. Лучше по горлу — надёжнее. Вот тут.

Третий ворон говорил тихо, очень ровно и серьёзно. Глаза его поблёскивали в темноте. Я уставилась на металл в своей руке. Вздрогнула всем телом, хотела отшвырнуть в сторону, но Эйдэн сжал мой кулак. Резко развернул меня и прижал спиной к себе. Наклонился к уху.

— Это был цестный поединок, Сиропцик. Разве нет?

— Нет! — крикнула я и рванулась из его рук, но это была попытка пичуги вырваться из камня. — Нет! И ты это знаешь! Кариолан моложе и неопытнее тебя. Это не был поединок, это было убийство!

— Я передумал отдавать тебя ему в жёны. Хоцу, цтобы ты была в моём ойкане, — хрипло выдохнул он, опалив моё ухо горячим дыханием.

Я снова попыталась вырваться.

— У тебя есть Кара!

— Две женщины луцше, цем одна. Я не могу женица на вдове другого ворона, но после смерти Кариолана могу делить с тобой ложе. Пока ты не родишь сына.

— Отпусти!

Эйдэн разжал руки, я отпрыгнула, обернулась, уставилась в бесстрастное, словно у каменного идола лицо.

— Как ты… Эйдэн, что с тобой?

— Цто? — переспросил он, наклонив голову. — Я тебя хоцу, Элис. И ты будешь моей.

Я попятилась и тут обнаружила, что всё ещё сжимаю его нож в руке.

— Это неправда, — прошептала, дрожа с головы до ног.

— Я мужцина. Я хоцу женщину. Цто не так?

Он шагнул ко мне. Я выставила вперёд лезвие:

— Не подходи!

— А если подойду?

— Я тебя ударю.

Эйдэн развёл руки в стороны и шагнул ко мне.

— Давай. Я не буду тебе мешать. Но если не ударишь, то дальше я сделаю, цто хоцу.

Я дико оглянулась. Лагерь засыпал. Усталые вороны и шакалы укладывались спать. Поразительно, но никто не обращал внимания на происходящее. Закричать? Эйдэн снова шагнул ко мне. Я попятилась.

— Далеко ты не убежишь, — заметил он. — Меня мог бы остановить каган, Аэрг или Тэрлак. Но все трое в шатре кагана обсуждают завтрашнее. Здесь нет никого, кто осмелился бы выступить против Третьего ворона. А твой муж поцти мёртв. Если ты ранишь меня, тебя не накажут: ты женщина. Но если нет, то я сделаю то, цто давно хоцу. Ты же солгала, цто беременна, верно? Вряд ли Кар сделал тебя женщиной, не то, цто матерью. А я сделаю.

Ну где же Гарм?! Он был бы сейчас так кстати! Я снова оглянулась.

— Если побежишь, я — догоню, — предупредил Эйдэн.

И я остановилась. Он подошёл совсем близко, так, что остриё упёрлось в его грудь. Я зажмурилась. Меня затошнило. Ударить? Но ему же будет больно. Я не могла. Я и курицам головы отрубить не могла, а тут… Эйдэн взял мою руку и отвёл от своей груди. Нож выпал из моих пальцев. Ворон коротко и хрипло выдохнул, а потом вдруг обнял меня, прижал к себе и шепнул:

— Прости, Сиропцик. Не бойся: я не трону тебя.

Меня совсем затрясло. Я буквально забилась в истерике. Эйдэн подхватил меня на руки, сел, посадил меня на колени, прижал голову к своему плечу.

— Прости, — прошептал снова. — Прости, маленькая. Я тебя напугал.

Он гладил меня по волосам и шептал снова и снова своё «прости». И в голосе его звучала боль. Я обхватила шею ворона руками и разрыдалась.

Когда меня немного отпустило, я подняла голову и вдруг увидела, что Эйдэн… плачет? Его щёки блестели от слёз. И последние остатки страха и обиды растаяли. Никогда не видела раньше, чтобы мужчина плакал. А уж Эйдэн…