Чтение онлайн

Его руки бесстыдно шарят по моему лифу из спандекса, и ему требуется каких-то пару секунд, чтобы разорвать его.

Когда его губы начинают движение вниз по моей шее, скулю в знак протеста. Но затем он облизывает мою ключицу, пробуя меня в месте, о чувствительности которого я раньше не подозревала. К тому времени, как он добирается до моей груди, я уже изнываю от непреодолимого желания. Он кружит кончиком языка вокруг моего соска, дразня, но не совсем касаясь. Большим пальцем он втирает кристаллики соли в самую сердцевину моего соска, и когда я думаю о том, что уже не могу сдерживаться, он опускается прямо на меня. Его горячий рот на мне, посасывает, облизывает, терзает мою грудь. Теперь мне трудно определить, что он делает.

А потом все вокруг меня замирает. Когда он смотрит на меня, его глаза горят, а мое сердце готово вот-вот разорваться. Он хватает дольку лайма и заставляет меня прикусить ее губами. И я знаю, что это мое полное поражение.

Мое дыхание учащается, пока я наблюдаю, как он тянется за рюмкой с текилой. Лаклэн выпивает залпом шот, его губы влажные, а глаза одичалые, когда он снова опускает взгляд на лайм, зажатый у меня в зубах. Он сминает его, я почти ощущаю привкус соли и текилы во рту, пока долька лайма медленно падает, как последняя преграда между нашими губами.

Хватаю его за волосы и издаю неприличный стон, пока его язык нагло вторгается в мой рот. Не могу сказать, чего я хочу больше — оттолкнуть его или притянуть к себе еще ближе. Мне это не нравится. Я никогда этого не хотела. Так почему сейчас мне нужно большего?

Не знаю ответа на этот вопрос, и у меня нет времени думать об этом. Он ненадолго отстраняется, чтобы сделать еще один шот. На этот раз для меня.

— Облизни. — Он протягивает запястье, и я беспрекословно подчиняюсь.

Он профессиональным движением прокладывает дорожку из соли, которую я слизываю точно так же, как он делал до этого со мной. Его кожа мягкая, теплая и вкусная. Он стонет, и только один этот звук заставляет мое тело судорожно биться на столе. Понятия не имею, что творится с моим телом. Лаклэн достает кубик льда из пустого стакана пальцами и трет его о мои губы. Словно по воле какого-то животного инстинкта мои губы раскрываются для него и капли от тающей льдинки стекают в мое горло. Я выгибаюсь, когда он осторожно кладет льдинку на кончик моего языка, срывая с моих губ еще один поцелуй. Жар его рта и прохлада льда обоюдно подталкивают меня к краю, к которому раньше я не приближалась. Для меня это чуждое и странное чувство.

Хочу поглотить его прямо здесь и сейчас. Но он отстраняется, настаивая на том, чтобы я выпила свой шот.

— Пей. — Его голос груб, а во взгляде сквозит неприкрытое вожделение.

Он наблюдает за мной, пока я жадно осушаю рюмку до дна, не прерывая со мной зрительного контакта. Текила приятно обжигает горло, а следом ощущается приятная кислинка от сока лайма. На этот раз он выжимает его на шею и прямо между моих грудей.

Я снова задыхаюсь, когда его губы находят мою шею, облизывают и сосут, прокладывая себе путь ниже. Пытаюсь взять себя в руки, затем прекращаю попытки. Думаю, именно так я и должна была делать. То, что я планировала сделать, но не могу ясно думать, по крайней мере, ни тогда, когда его руки и губы на моем теле. Еще раз каков был план?

Одна из его рук опускается все ниже, располагаясь прямо меж моих бедер.

— Раздвинь ноги, — требует он.

Повинуюсь. Боженьки. Неужели я вот так запросто подчиняюсь? Я даже мыслить здраво не могу.

Не знаю как, но через несколько секунд его пальцы уже глубоко во мне. И я уже чувствую, какая я влажная там. Он издает гортанный звук, как его рот спускается к моей груди, вбирая в себя сосок. Это сводит меня с ума. Это слишком хорошо. Наверное, я брежу. Мне никогда не было так хорошо.

Для меня это неизведанная территория, но не для него. Часть меня задается вопросом, всегда ли у него так. И потом на меня вспышками накатывает мысль о том, что он делает то же самое с Мэнди.

Понятия не имею, откуда что берется, но следующее, что понимаю — я бормочу то, чего не должна.

— Мэнди…

— Что? — он останавливается, чтобы посмотреть на меня.

Обвиваю его руками, настаивая на том, чтобы он не останавливался.

— Я не хочу, чтобы ты прикасался к ней снова, — смеюсь я.

Осознаю свою ошибку, как только эти слова вылетают из моего рта. Он сказал, что это на одну ночь. Оттянуться… только и всего. Я хотела того же. Но он не злится на мое требование. Его глаза искрятся от удовлетворения и одержимости, когда он возвращается к своим обязанностям с удвоенной силой. Я едва могу видеть прямо перед собой, вдобавок я тут издаю все эти непристойные звуки. Лаклэну, похоже, это нравится, потому что он вторит мне.

Оргазм ослепляет меня своей интенсивностью, и я откидываюсь обратно на стол, чувствуя, что еще получила недостаточно. Он залезает на меня сверху и тянется к молнии на брюках, когда его губы находят мои.

— Ты чертовски влажная для меня, милая, — хрипит он. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я оказался внутри тебя.

— Да, — соглашаюсь я. — Я хочу тебя там внутри.

Он издает длинный, протяжный гортанный стон, одной рукой гладит мое тело, а другой все еще продолжает безуспешные попытки справиться с молнией. Я протягиваю руку, чтобы помочь ему, ощущая жар его плоти, опаляющий прямо через ткань брюк.

— Ты чувствуешь это? — хрипит он. — Чувствуешь, как сильно я тебя хочу, Бабочка. Ты ведь позаботишься обо мне?

— Да. Пожалуйста, Лаклэн…

А потом все вокруг замирает. Я едва слышу музыку, но кто-то стучится в дверь.

— Проваливайте! — Лаклэн швыряет одну из рюмок прямо в дверь, и она разлетается вдребезги.

Я ухмыляюсь его неистовству и благодарна, что не единственная в таком состоянии. Тем не менее, стук продолжается, и он выглядит кровожадным, когда садится на корточки передо мной. Я все еще смотрю на выпуклость в его джинсах, как полоумная, чтобы разобрать, что говорят.

— Что, черт возьми, может быть такого важного? — кричит он.

— Армяне…

Это единственное, что я слышу до того, как меня оглушают звуки выстрелов, разносящиеся по всему зданию. Следующее, что я понимаю — это, что Лаклэн стаскивает меня со стола и запихивает в угол.

— Оставайся здесь.

Он снимает куртку и достает пистолет из заднего кармана джинсов.

Смотрю на него с недоумением, когда крики раздаются откуда-то со стороны парадного. Не знаю, что происходит, но моя кровь точно отхлынула от всех мест. Минутой ранее он имел меня своим ртом и пальцами, а затем кто-то решил здесь пострелять. Я застыла в ужасе, и это не потому, что я не могу вспомнить, что было до этого момента.

— Мак? — Лаклэн щелкает пальцами у меня перед носом. — Ты меня слышишь? Не двигайся!

Едва могу кивнуть на это. Он одаряет меня последним взглядом, прежде чем покинуть комнату. Это не первый раз, когда я слышу выстрелы. Я жила в неблагополучном районе. Такое время от времени случалось. Кроме того, мой отец нередко приходил домой, поймав шальную пулю. Я даже видела, как один из его парней истекал кровью прямо на нашем кухонном полу, потому что тот был слишком упрям, чтобы поехать в больницу. Но, боже мой, я не ожидала, что окажусь прямо в эпицентре всего этого. Понятия не имею, что здесь происходит, но я привыкла сражаться на кулаках, а не на стволах.