Чтение онлайн

Когда я добираюсь до входной двери, вышибала встает на пути, скрещивая руки на здоровенной груди.

— Босс хочет, чтобы ты подождала в служебном помещении, — говорит он.

Конечно, хочет. Я слишком разбита, чтобы спорить, поэтому я возвращаюсь в раздевалки, надеясь, что смогу хотя бы увидеть Сашу. Я нахожу ее через несколько минут, но, похоже, она не рада меня видеть. Кто бы сомневался.

— Что ты наделала? — огрызается она.

— Что ты имеешь в виду?

Она хватает меня за руку и тащит меня по коридору, подальше от любопытных глаз других девушек.

— Я имею в виду, ты обещала, что ничего не скажешь о Донни. — Ее губы дрожат, а глаза наполняются слезами.

— Саш, я ничего не говорила Лаклэну… — пытаюсь я оправдаться.

Она возмущенно скрещивает руки на груди и качает головой.

— Нет, еще хуже. Ты сказала Ронану. Господи, он выбил из Донни весь дух, и теперь для меня все станет только хуже.

— Ронан будет следить за тобой, — говорю я ей. — Донован не должен изводить тебя, Саш, как он делает это сейчас. И тебе не стоит спускать это ему с рук.

— Он больной гребаный урод, Мак! Ты, правда, думаешь, что это его остановит? Это лишь придаст ему решимости. И теперь Ронан думает…

Она шмыгает носом и смотрит в сторону, размазывая слезы большими пальцами под глазами.

— Думает что? — спрашиваю ее я очень мягко.

— Он думает, что я шлюха, и он не захочет иметь со мной ничего общего.

Боль в ее голосе разрушает то небольшое самоуважение, которое я еще к себе испытывала.

— Мне жаль, — говорю я ей. — Я действительно думала, что помогаю.

— Да, но это не так, — продолжает распекать меня она. — Ты просто не понимаешь, как все устроено в этом мире. Ты здесь от силы пять минут. Так что не тебе здесь все исправлять.

Я смотрю на свои туфли и киваю.

— Мне очень жаль. С этого момента я буду держаться подальше от твоих дел.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Саша протягивает руку и хватает меня, заключая меня в приводящие в трепет объятия. Напрягаюсь, как обычно, но все равно позволяю ей обнять себя.

— Ты должна быть осторожна, Мак, — говорит она мне. — То, что ты под защитой Лаклэна, еще ничего не значит. Разные вещи имеют обыкновение случаться. Особенно, когда замешан Донни.

— Что ты имеешь в виду? — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.

Она поглядывает на дверь и закусывает губу. Это может быть важно, и я знаю, что должна вытащить это из нее во что бы то ни стало.

— Ты можешь сказать мне, Саш, — почти умоляю ее я. — Все что угодно. Я просто хочу знать, во что ввязываюсь.

— Слушай, все, что я хочу сказать, это то, что были и другие девушки, которые пытались встать у Донни на пути, и для них все кончилось не так хорошо.

— Например, кто? — требую у нее ответа.

Она слегка трясет головой, и в ее глазах отчетливо читается страх.

— Я не могу сказать.

— Одной из них была Талия? — бросаю я неосторожно.

Ее глаза расширяются, и она снова оглядывается, когда пятится. Вот дерьмо. Я по-королевски облажалась, но ничего не поделаешь. Я знаю, что она что-то знает, и мне нужно выбить это из нее, будет ли она моим другом или врагом.

Я хватаю ее за руку и тащу дальше по коридору, вцепившись в ее запястье до синяков.

— Ты должна сказать мне, Саш.

— Я не знаю. — Она отчаянно трясет головой. — Я ничего не знаю! Мне просто нужна эта работа. Вот и все. Отпусти меня, Мак.

Я загнала ее в угол, и все ее тело дрожит под тяжестью моего взгляда. Я могу только представить, как выгляжу сейчас, поэтому делаю все возможное, чтобы успокоиться.

— Она была моей лучшей подругой, — шепчу я. — Пожалуйста, Саш. Мне просто нужно знать, что с ней случилось.

— Господи. — У нее бледнеет лицо, когда она хватается за голову, сжимая свои волосы и делает глубокий вдох. — Вот почему ты здесь, не так ли?

— Нет, — говорю я категорично. — Я встретила Лаклэна во время боев. Он предложил мне работу. Но я знаю, что Талия работала здесь до того, как она пропала.

Это вполне может убить меня, но я надеюсь, что Саша не собирается болтать об этом, если ее не заставят. А иначе почему она пытается не высовываться, не привлекать к себе внимания. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что у этой девушки немало собственных секретов.

— Слушай, я не знаю, — говорит она. — Я клянусь. Она была очень хорошей девушкой и все, но она работала здесь всего пару недель. Я не знаю, что с ней случилось. Однажды она просто перестала появляться на работе. А потом явились копы и засыпали нас кучей вопросов. Я ничего не знала тогда и тем более не знаю сейчас.

— Ты должна что-то знать, — дожимаю ее я. — Просто скажи мне, с кем она общалась. С кем из парней? Просто скажи с кем.

— Моя мать больна, мне нужно о ней заботиться! — чуть не плача, говорит она. — Господи, Мак, ты пытаешься убить меня?

Тяжесть моей вины душит меня. Все не так просто, как мне казалось. Я не хочу пугать Сашу, а тем более не хочу вовлекать ее во все это. Но мне нужно знать. И я сделаю все, что смогу, чтобы защитить ее, если до этого дойдет.

— Тебе точно ничего не грозит. Я обещаю.

Саша колеблется, а потом начинает вышагивать взад и вперед. Ее волосы спутались от того, что она так тянула за них, а ее глаза выглядят впалыми и уставшими. Мне интересно, что за человек сумел затащить такую милую девушку в подобное место, а затем оставил ее на произвол судьбы. Я его не знаю, но уже его ненавижу.

Похоже, Саша зашла в тупик, но приняла решение.

— Было несколько парней, которые проявляли к ней интерес, — говорит она быстро. — Донни, Шон, и какой-то русский громила. Я не знаю его имени. Он был здесь всего несколько раз, а я не обращала внимания. Тебе тоже не стоит, Мак. Ты должна забыть об этом, пока с тобой не случилось то же самое.

— Я не могу.

Она качает головой и издает вздох отчаяния.

— Ну, тогда ты тоже умрешь.

Не говоря больше ни слова, она проходит мимо, оставляя меня в покое, не мешая моему горю подниматься в моей груди.

Ронан приходит за мной после полуночи, провожая к обочине, где Лаклэн уже поджидает меня в машине.

Ни один из них не проронил ни слова, до тех пор, пока Ронан с силой не опустился на пассажирское сиденье, а затем закрыл за собой дверь. Я едва успела пристегнуться, прежде чем Лаклэн вдавил педаль газа в пол и помчался в ночь. Костяшки на его пальцах побелели (так напряженно он сжимал руль), а все черты лица будто окаменели.