Чтение онлайн

Тяжелый внедорожник Воронова остановился, освещая фарами ползущий от воды туман.

Демид обернулся ко мне. Его лицо в полумраке салона казалось жестким и сосредоточенным.

– Заблокируй двери. Сиди в машине и не высовывайся, пока я сам за тобой не приду.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь, и мгновенно растворился во мраке. Спустя пару секунд к ангарам без фар, словно тени, подкатили два черных джипа службы безопасности.

Сидеть в безопасном, теплом салоне, пока где-то там в темноте от страха задыхается ребенок? Я продержалась ровно минуту.

Сердце билось о ребра, когда я нарушила прямой приказ, открыла дверцу и выскользнула в промозглую ночную сырость. Я должна была быть там. Если Ариша снова увидит жестокость и агрессию, ее хрупкая психика просто не выдержит.

Я кралась вдоль облупившейся стены ближайшего гаража, ориентируясь на приглушенные звуки. Впереди, в пятне тусклого света от карманного фонаря, стоял неприметный серый фургон.

Всё произошло стремительно. Никакой киношной стрельбы, долгих криков или рек крови. Демид и его люди сработали с точной эффективностью профессионалов. Я услышала лишь несколько коротких, глухих ударов, сдавленный хрип и звук падающих на бетонный пол тел. Двое наемников, дежуривших у машины, оказались на земле, скрученные охраной, даже не успев понять, из какой темноты пришла расплата.

Воронов не стал тратить на них время. Отшвырнув ногой выбитую у одного из похитителей монтировку, он рванул на себя заднюю дверцу фургона.

Я бросилась вперед, выбегая из своего укрытия.

– Лена! Какого черта?!
– рыкнул Демид, заметив меня, но я уже была рядом, заглядывая в темноту машины.

Ариша сидела в самом углу, на грязном куске брезента, обхватив руками колени. Она не плакала и не кричала. Она просто смотрела перед собой огромными, застывшими от ужаса глазами, беззвучно открывая рот, словно ей не хватало кислорода.

– Котенок...
– голос Демида дрогнул. Он шагнул внутрь, протягивая к ней свои огромные руки, но девочка вдруг судорожно вжалась в железную стенку, не узнавая отца в этом мраке.

– Стой, - я решительно перехватила руку мужа.
– Позволь мне.

Воронов стиснул челюсти, но медленно отступил на шаг, пропуская меня вперед.

Я опустилась на колени прямо на грязный пол фургона, не заботясь о подоле платья. Медленно, чтобы не напугать резким движением, я сняла с себя теплый кашемировый кардиган.

– Ариша, - позвала я самым мягким, ровным голосом, на который только была способна.
– Это я, малыш. Лена. Я же обещала, что вернусь.

Девочка вздрогнула. Ее взгляд, блуждающий в темноте, сфокусировался на моем лице. Секунда, две... А затем она издала тихий, вырывающий душу всхлип и бросилась ко мне, изо всех сил вцепившись маленькими, ледяными пальчиками в мою одежду.

Я подхватила ее на руки, плотно укутывая в свой кардиган, прижимая к груди, укрывая собой от холода, темноты и страшного мира взрослых. Ариша уткнулась лицом мне в шею, ее худенькое тельце сотрясала неконтролируемая дрожь, но она была жива. И она была со мной.

Выбираясь из фургона с ребенком на руках, я подняла глаза.

Демид стоял у открытой двери. Охрана уже уводила связанных похитителей прочь, растворяясь в тумане, оставляя нас в абсолютном одиночестве. Муж смотрел на то, как судорожно я баюкаю его дочь, шепча ей ласковые, успокаивающие глупости, и в его взгляде происходило нечто невероятное.

Он сделал шаг навстречу и, осторожно, словно боясь спугнуть, обнял нас обеих. Его горячие руки сомкнулись у меня за спиной, создавая непробиваемый щит.

– Спасибо, - выдохнул он мне в самую макушку.
– Я никогда этого не забуду, Лена.

Мы въехали в ворота особняка Воронова через сорок минут. Охрана на въезде работала в усиленном режиме - Демид уже успел отдать приказы. Дом, который раньше казался мне холодным и пугающим, теперь встретил нас мягким светом и тишиной.

Демид осторожно вынес Аришу из машины. Я шла следом, придерживая края кардигана, чтобы ночной воздух не застудил ребенка. Мы поднялись в детскую. Пока муж укладывал дочь, я быстро достала из шкафа ее любимую пижаму с облаками.

Мы действовали слаженно, без слов, как пара, которая прожила вместе много лет. Когда Ариша, не просыпаясь, обняла своего найденного медведя и прижалась щекой к подушке, Демид долго стоял над ее кроватью, просто слушая ее ровное дыхание. В полумраке ночника его плечи, обычно напряженные и прямые, наконец-то опустились.

– Пойдем, - шепнул он, мягко направляя меня к выходу.

Мы спустились на первый этаж, в просторную гостиную. Демид подошел к бару, плеснул в два стакана воды и протянул один мне. Его пальцы коснулись моих, и я почувствовала, что он все еще напряжен.

– Завтра мои адвокаты передадут Аристарху все доказательства, - произнес он, глядя в панорамное окно на темный сад.
– Видео с трекеров, показания наемников, записи со взломанных серверов. Вадим заговорит, как миленький, когда поймет, что Илона подставила его под статью о похищении. Она обещала ему деньги, а в итоге едва не сделала соучастником преступления, за которое дают пожизненное.

– Она пойдет до конца, Демид, - я подошла ближе, вставая рядом с ним.
– Такие женщины не умеют проигрывать.

– Она уже проиграла, - Воронов повернулся ко мне.
– Она потеряла единственный рычаг давления на меня - страх. И она потеряла поддержку Элеоноры. Аристарх не прощает тех, кто впутывает его в криминал.

Он поставил стакан на стол и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. В гостиной, освещенной лишь отблесками садовых фонарей, его фигура казалась огромной и надежной.

– Лена...
– он замолчал, подбирая слова, что было для него совершенно несвойственно.
– Сегодня в зимнем саду... Элеонора рассказала мне, что ты отказалась от чека с открытой суммой. И от чистосердечного признания, которое могло спасти тебя от полиции ценой разрыва со мной. Почему?

– Потому что я не Вадим и не Илона, Демид, - ответила я тихо, но твердо.
– Я не продаю людей, которые мне небезразличны. И я не умею предавать тех, кто доверил мне самое дорогое - своего ребенка. Ну и наверное, я просто глупая женщина. Которая вляпалась изза бывшего мужа и излишнего доверия в переделку, из которой выход был не самым простым.

Демид протянул руку, осторожно коснувшись кончиками пальцев моей щеки.

– Я привык, что у всего есть цена, - хрипло произнес он.
– Я выстроил этот дом, этот бизнес, всю свою жизнь на логике и расчетах. Я думал, что купил твое время и твою лояльность. Но сегодня я понял, что есть вещи, которые не продаются. И люди, которых я…- он запнулся, и его взгляд потяжелел.
– Которых я не имею права терять.