Чтение онлайн

Я оглянулся: Хелен и Верити по-прежнему беседовали, Льюис смотрел в бинокль на Галланах. Как только я возобновил чтение, во рту пересохло. Я пробежал взглядом каждый отрывок. Глаза полезли из орбит, руки затряслись. Голоса, холодный декабрьский воздух и не менее холодный шифер под задницей вдруг оказались в миллионе миль от меня.

– А знаешь, где были зачаты близняшки?

– Без понятия,– ответил он и рыгнул.

– На Маккейговых руинах, блин!

– Чего? В Обане?

– Именно.

– Ну, ни хрена ж себе!

– Ничего, что я так говорю? В смысле, так – о Фионе?

– Ничего, ничего, ~ замахал он рукой. – Твоя жена, говори что хочешь. Впрочем, нет, это плохо, так нельзя. Я за свободу для всех женщин.

– Ну, еще бы! Чего еще ждать от Рори Макхоуна! Он же у нас бацилла коммунистической чумы.

– Л ты, Ферг,– звериный оскал капитализма.

– Хватит на уши вешать большевистскую лапшу, ты, сволочь красная. И не смей меня называть Фергом.

Вот так начинался первый отрывок. Я его дочитал и обнаружил, что у меня отпала челюсть. Перевернул страницу и изумленно уставился в следующий текст:

– Хендрхс-с… мне он никда не нрлся. Выскчка тлстгубый… Да еще и пдрила…– слхала, что поет? «Прсти, а я цлую парня…» Выр-р-дык… Тшнит прсто…

– Фергюс, заткнись.

– «Прсти, а я цлую парня…» П-пидр чрнамазый.

– Лахи, ты уж извини, что тебе это терпеть приходится.

– Да ничо, миссис Эрвилл. А вы чо, ремнем не пользуетесь?

– Нет… В коротких поездках – нет.

– Лахи? Лахи… Лахи! Лахи, извни, что так плчи-лось. Ну, с глазм… Прда, мне очень жль… Нкда ся не прщу, нкда… Дай я тя обнму…

— Мать-перемать! – прошептал я, дочитав. Оказалось, что у меня совсем замерзли руки.

Я опустил взгляд на шифер, потом глянул на купол обсерватории, он поблескивал в лучах низкого зимнего солнца.

– Прентис, ты чего? – недоуменно смотрела на меня Верити с парапета.

Я попытался улыбнуться, кивнул.

– Все отлично,– судорожно сглотнул я и принялся читать третий, последний отрывок.

Фиона с пассажирского сиденья смотрела, как навстречу из тьмы выплывают красные дорожные знаки. Ее клонило вбок – Фергюс увел «астон» с магистрали на боковую дорогу…

И пробежал глазами до последнего слова:

«Осторож…»

И это – все. Я поднял голову. Она шла кругом.

– Ага! – произнесла поглядевшая в бинокль Хелен. Опустилась на колени, поставила на камень кружку, грациозно встала.

– Видишь его? – полуобернулась Верити в объятиях Льюиса, чтобы глянуть вниз с парапета.

– Вроде.– Хелен отдала бинокль Льюису.

– Да, наверное, он,– сказал Льюис. Пришла очередь Верити смотреть в бинокль.

Я несколько раз судорожно сглотнул, затем уложил бумаги обратно в конверт. Встал и двинулся к своим спутникам, как в трансе. Верити покачала головой.

– Не, я ни черта не вижу.– И отдала мне бинокль.—Что-то ты, Прентис, бледный. Чувствуешь-то нормально себя?

– Отлично,– прохрипел, не смотря на нее, и взял бинокль.– Спасибо.

*

На сей раз я обнаружил искомую крапинку без посторонней помощи, и как только я это сделал, бинокль увеличил точку в силуэт легкого самолета, и летел он приблизительно в нашем направлении, чуть забирая на юго-запад, чтобы компенсировать действие ветра. Снижаясь к глену, он слегка покачался: встретил над Килмартином восходящий поток воздуха.

– Мамочка! – заорал Льюис– Это ж иракский «МИГ»! Пикирует, щас долбанет! Во-оздух! Ложись!

Я вернул Хелен бинокль. Не похоже, что ей весело. Глядя на меня, она хмурилась:

– Прентис, ты точно в порядке?

– В порядке,– ответил я.

– Одолжила бы папаше курточку,– сказал Льюис Хелен.

– Ему не впору,– ответила, держа бинокль у глаз, Хелен.

Я смотрел на пятнышко самолета: оно приближалось к нам в северном небе.

– Ты лежала в спальном мешке,– услышал я тихий голос Льюиса, адресованный Верити.

Он обнимал ее, стоя сзади и опустив подбородок на ее макушку. Должно быть, я не услышал, о чем они говорили секунду назад. У меня голова шла кругом – хорошо хоть зубцы высоки, не свалюсь в случае обморока.

– Я помню,– улыбнулась Верити.– Мы все курили, в карты резались и по очереди пялились на звезды,– Она наморщила лоб, вспоминая: – Там были Дайана, Хелен и… как того парня-то звали? – Она задрала голову и оглянулась на Льюиса,– То ли Уэйн, то ли…

– То ли Даррен.—Льюис принял у Хелен бинокль и, держа одной рукой, утвердил на голове Верити.– Смир-рно!

– Есть, сэр! – отозвалась она.

– Даррен Уотт,– сказал я.

Самолет уже приблизился, но, пролетев над грядой холмов, он скинул высоту, и уже не обрисовывался на фоне неба силуэт. Однако невооруженным глазом еще можно было увидеть. Даже блеснуло разок.

Верити кивнула. Льюис заворчал.

– Он, кажется, геем был? – спросила Верити.

– Угу,– ответил Льюис– И скульптором. И неплохим. Обида какая!

– И он умер,– вспомнила Верити.

– Гонял на мотоцикле, разбился,– уточнила Хелен, подбирая с парапетного камня кружку и допивая остывшее вино.

Самолет теперь летел над Галланахом. Я как будто даже слышал двигатель. Вспомнил, как однажды, много лет назад, стоял тут с мамой. Фергюс с папой стреляли по тарелочкам где-то справа от нас, на лугу. Помню, я слушал треск дробовиков и думал: такой же звук, как при падении плашмя доски на доску. Воспоминания, воспоминания…

Верити рассмеялась, снова заставив Льюиса заворчать.

– Ты сегодня вечером по радио будешь говорить,– сказала она.– Не забыл?

– Помню конечно.

– А почему я была в спальном мешке? – Морща лоб, Верити рассматривала приближающийся самолет.