Чтение онлайн

— Не убивай его! — Заорал Кэтилмунд, когда Вандрад, ухмыляясь, наложил стрелу на тетиву лука. — Этот трэлль слишком ценен, чтобы потерять его понапрасну.

Побратимы согласились с ним, усмехаясь, — все за исключением Вандрада, который все еще помнил о навершии топора, со свистом промелькнувшим, словно птица, рядом с его головой. Они приблизились к трэллю, который замер в боевой стойке, сжимая топорище. Темная фигура зашевелилась в клетке, и Воронья Кость разглядел лишь белые волосы и бороду пленника.

— Стой спокойно, — сказал Вигфус. — Брось свою палочку, и мы не тронем тебя.

Из клетки раздался кашляющий смех.

— Слишком поздно, — прохрипел пленник.

Трэлль не сдвинулся с места, но вдруг молодая собака, жёлтая, цвета зерна, выскочила из-за хижин, бросилась к рабу и встала перед ним, широко расставив лапы и оскалившись, зарычала.

Побратимы чуть напряглись, никто из них не любил собак, считая их скорее меховыми мешками с пастью полной грязных зубов.

— Отзови пса, трэлль, — крикнул Вандрад. — Или я прикончу его, а потом надеру тебе задницу твоей же палочкой.

— Это сука, — прорычал заключенный из клетки. — Она охраняет деревню.

— Плохо охраняет, — заметил Воронья Кость и почувствовал, как пленник внимательным взглядом изучает его. Он не любил, когда на него смотрели, а он не видел, кто, поэтому он сдвинулся немного, чтобы попытаться рассмотреть узника, увидеть больше чем просто белые волосы и бороду. Трэлль тоже наблюдал за ним, сжимая в руке топорище. Рыжая собака помахала хвостом и лизнула ладонь трэлля.

— Она довольно дружелюбная, — заметил пленник.

— Значит, вы получили по заслугам, — сказал Воронья Кость, — если бы она действительно охраняла, то, скорее всего, по улице твоей деревни не лилась бы кровь.

— Это не моя деревня, — сказал пленник, и Воронья Кость, наконец, смог его разглядеть — худое и острое ястребиное лицо, копна белых волос, спутанная седая борода. Штаны и рубаха когда-то были добротными, а теперь перемазаны кровью и жижей, сочащейся из грязных повязок на обеих руках. Однако, когда Воронья Кость встретился взглядом с пленником, глаза старика оказались острыми, как у лиса.

Мурроу, которому не давали покоя вопли женщин, хотел побыстрее погнаться за ними, и наконец, потерял терпение.

— Бросай эту палку, — прорычал он, выпятив челюсть, но в ответ получил такой взгляд, что Вороньей Кости захотелось повнимательнее присмотреться к этому трэллю.

В его взгляде не было ни страха загнанного в угол волка, ни безумного поиска выхода. Сам взгляд выдавал его, ведь трэллю, чьё положение было не выше, чем у овцы, подобает смотреть лишь в землю. Но вместо этого, трэлль изучал Мурроу пронзительными синими глазами, словно примеривался, куда бы лучше ударить. Тут Воронья Кость заметил, что трэлль прикован к клетке длинной цепью, и на миг ощутил, как в шею впилась его собственная рабская цепь, и почувствовал едкую вонь нужника.

Мурроу тоже увидел взгляд трэлля и явно насторожился — не напрасно, подумал Воронья Кость, но всё же прикрикнул на Мурроу, чтобы тот оставался на месте, на случай, если ирландец бросится в атаку, ведь тогда кому-то из них несдобровать, и, возможно даже прольётся кровь. Остальные настороженно наблюдали за ними, словно гончие, окружившие оленя.

— Берто, — спокойно, почти равнодушно сказал седобородый пленник, — я ухожу. Позволь их главарю подойти ко мне.

Юноша по имени Берто чуть опустил палку и обернулся к человеку в клетке, бледное безбородое лицо беспокойно нахмурилось. Напряжение спало, и Онунд Хнуфа, неуклюже, как огромный медведь, подошёл к Мурроу, хлопнул его по плечу и взглянул на трэлля.

— Неплохо, фетар-гармр, — сказал он, и люди рассмеялись, это означало "цепной пес", Онунд мог иметь в виду обоих — и трэлля и жёлтую псину. А затем горбун обернулся к Мурроу и остальным.

— Кожа, — сказал он, и все сразу вспомнили, зачем пришли сюда, и разбрелись искать кожу. Кэтилмунд остался, он не спеша приблизился к клетке, резко ударил и сломал её, отчего псина испуганно залаяла. Мурроу осторожно извлёк пленника, а трэлль опустился рядом с ним на колени. Когда Воронья Кость подошёл к ним, трэлль поднял на него синие, как летнее небо глаза, затуманенные горем.

— Благодарю вас, — сказал седобородый, обращаясь к Вороньей Кости. — Это Берто. Он из вендских земель. Меня зовут Грима, я из Бьярмланда.

— Далеко же ты от дома, — заметил Воронья Кость, и Грима усмехнулся — тихо, словно мотылёк взмахнул крыльями. Из замотанных ладоней на застарелые пятна сочилась свежая кровь. Воронья Кость увидел, что рубаха расшита золотом.

— Нужна ли тебе помощь с руками, старик? — спросил Кэтилмунд. — Есть у нас скальд, что знает кое-какие целительные руны.

Улыбнувшись в ответ, Грима поднял обмотанные окровавленными тряпками кисти.

— Шутка Хродфолка. Он давал мне миски с хорошей мясной похлебкой, и каждый раз отрезал мне палец, и не говорил, в которой он миске. Кстати, а где Хродфолк?

Воронья Кость рассказал ему, и Грима язвительно ухмыльнулся.

— Хорошо. Этот трусливый фризский ублюдок решил, что я не стану есть из страха отведать свою плоть, — сказал Грима и рассмеялся. — А потом, понял, что ошибся, когда я попросил его варить мои пальцы подольше, ведь я уже стар, и мясо слегка жестковато.

Воронья Кость с Кэтилмундом улыбнулись, оценив смелую выходку старика.

— Балль, шлюхин выкидыш, сделал это со мной, — прохрипел Грима.

Грима закрыл глаза от нахлынувшей боли, такой сильной, что и Воронья Кость её ощутил.

— Не годится человеку с северных гор умирать на здешней плоской равнине, — добавил он. — Кто вы такие, что станут свидетелями этого?

Воронья Кость рассказал, кто они, и добавил, помирать ещё рано. Потом, наконец, Кэтилмунд развернул тряпки, намотанные на кисть пленника, и Воронья Кость увидел изуродованную красно-чёрную плоть и жёлтый гной. Он понял, что яркий блеск в глазах Гримы — от лихорадки.

— Добро, — сказал Грима. — Ну вот, открыты почти все секреты. Боги не оставили меня, ведь я слышал о твоей славе. С твоей помощью я покину это проклятое место и умру в том мире, которому принадлежу. Но времени у меня совсем мало, поэтому слушай, Олаф, сын Трюггви, ныне побратим Обетного Братства. Я — Грима. Когда-то обо мне знали, как сейчас все знают о тебе. Я был предводителем Рауданбродрум — тебе известно о них?

Красные братья. Воронья Кость слыхал об этой дружине варягов, и об их предводителе, чьё имя означало "закрытый шлем" на родном северном языке. Обычно так звали того, чьё лицо было твёрдым, словно железо, так что лишь глаза могли выдать чувства. Воронья Кость уже несколько лет не слышал их имён. Он сказал об этом, и Грима слабо кивнул в ответ.