Чтение онлайн

Ближе к вечеру меня разбудил стук в дверь.

— Всё готово! — обрадованно сообщил Евпатий Егорыч. — Можно выдвигаться!

— Хорошо.

Мы вышли во двор, где нас ждал переступающий с ноги на ногу Раджа. Я сначала было подумала, что он нервничает, а потом вдруг поняла: да он пьян в умат! Было б у него две ноги, а не четыре, свалился бы в снег. А так — расставил их пошире и балансирует.

— Дурное ты дело задумал, Евпатий, — заплетающимся языком проговорил он. — Да и Кощеич никогда тебе этого не простит…

— Есть мне до него дело! — хмыкнул принц в ответ. — А ты конь, твоя задача — скакать, а не морализаторствовать.

— Сопьюсь я с тобой, — икнул Раджа, и мне почему-то стало его жалко.

— Куда мы… как он нас повезёт… — попыталась возразить я, отступая, но матёрый принц с неожиданной ловкостью и силой меня поймал и усадил на седло, а затем запрыгнул сам, куда резвее, чем делал это раньше.

Раджа перешёл с места в карьер с такой скоростью, что у меня аж сдуло вуаль, но её успел поймать Евпатий Егорыч.

На этот раз облаков на небе не было, и мы скакали по вечерней воздушной глади, а звёзды проносились мимо яркими росчерками. Несмотря на потрясающе красивую картинку, происходящее мне откровенно не нравилось, но никакой альтернативы не было.

И почему зеркальце не может вернуть меня домой?!

— Накинь, — вернул мне шаль на голову всадник, когда конь замедлился, а мы стали резко снижаться.

— Ох, и дурное дело… — пробормотал Раджа, а потом вдруг выдал: — В основе всех психических заболеваний лежит нежелание испытывать заслуженное страдание.

Снова цитирует Юнга? Протрезвел, что ли?

Конь вдруг ударился копытами о землю, и ровно перед нами отворились ворота.

Бесшумно ступая по притоптанному снегу, мы въехали во двор.

Евпатий Егорыч сдернул меня с седла, а потом откинул вуаль. Перед глазами у меня всё поплыло.

— Вот она, как и договаривались, — подтолкнул он меня к стоящему на уже знакомом крыльце князю. — С тебя три яблока. И, как обещал, ни преследовать, ни мстить, ни проклинать меня ты не будешь.

— Не буду, — ледяным тоном пообещал князь, глядя только на меня, и от этого взгляда подкашивались ноги. — Ты же говоришь, что сударыня Маруся добровольно со двора ушла.

— Добровольно, — довольно подтвердил Евпатий Егорыч.

— Тогда держи, — хозяин тёмного терема кинул принцу три яблочка, и тот ловко их поймал, засунув одно сразу в рот и с хрустом его разжевав.

Я посмотрела на того, кто умудрился предать меня дважды. Действительно умён, ничего не скажешь. И красив, подлец. Его черты постепенно преображались, становясь всё более молодыми и привлекательными.

— Ты на меня, Марусь, так не смотри. Не хватило мне трёх яблочек-то. Но ты это… не грусти. Смерть твоя на благое дело пойдёт. Целый мир спасёшь. Ты не только о себе думай-то, но и о других иногда!

Внутри меня бушевала такая буря, что было больно дышать. Во рту кипели тысячи слов, но ни одно из них плеснуть в лицо подлеца я не успела.

— А это мой тебе дар, принц, — вдруг проговорил князь. — Носи с удовольствием.

Кощеевич звонко щёлкнул пальцами — и на голове у принца вдруг выросли загнутые золотые рога.

— Что?! — взревел тот, ощупывая их руками.

— Так дары тебе делать ты не запрещал. Наслаждайся, — с ледяным равнодушием пожелал князь.

Ворота вдруг приоткрылись, и я выдохнула то единственное заклинание, что запомнила:

— Отступись, отвернись да прочь отседова катись!

Слова взорвались в холодном вечернем воздухе яркой вспышкой, и помолодевший принц кубарем выкатился из ворот, сгребая собою снег. Князь с любопытством поднял бровь и спустился с крыльца. Распахнул одну из створок до предела, и перед нами открылся чудесный вид. Проламывая себе путь через кусты, Евпатий Егорыч колесом катился прочь, оставляя за собой траншею в снегу.

Захлопнув ворота, хозяин дома перевёл на меня взгляд непроницаемых чёрных глаз, и я поняла, что пощады или спасения не будет. А ещё внутри сворачивалось какое-то гадкое чувство или даже предчувствие, назвать которое я пока не могла.

— Эдак он ещё долго катиться будет, — хмыкнул вдруг князь. — До самого Трипятого ханства. А там его хорошо встретят, надо только весточку послать, чтоб подготовились к приёму дорогого гостя.

— Мне очень жаль, что я побила посуду в вашем доме. Я просто…

— Психанула? — заломил бровь князь.

— Скорее хотела привлечь ваше внимание. Привлекла?

— Привлекла, — с едва уловимой насмешкой согласился он. — Такое ещё никому в голову не приходило. Кавардак, кстати, ждёт. Потому что если я сказал, что будешь убирать сама, значит, будешь, Маруся. А ещё я усилил охрану и объявил тебя в розыск с очень высокой наградой. Настолько высокой, что любая кочка теперь тебя обратно ко мне приведёт. Так что можешь не тратить силы на новый побег.

Вариантов у меня действительно не осталось. Нужно теперь как-то с этим злодеем договариваться. Попробовать изобразить паиньку?

— Хорошо. Ну так я пойду, уберусь? А потом поговорим.

— А потом поговорим, — согласился князь, и в страшных глазах вдруг заплясали бесенята. — Если у меня будет настроение. Тебе же ещё и наказание положено. Бить горшки я не запрещал, а вот уходить со двора — да.

Я сощурилась, оценивающе глядя на развеселившегося Кощеевича.

— И что за наказание?

— Сюрприз будет. Любишь сюрпризы, Марусь? Я вот очень. Проснулся с утра, а тебя во всём тереме нет. И холодрыга стоит, потому что ты окно за собой не закрыла. Чем не сюрприз? А следом мне весточку шлёт принц. Ещё один сюрприз. Я пока тебя ждал — столько вариантов наказания перебрал, аж сам собой загордился. Фантазия у меня, Марусь, очень хорошая. Так что ты иди, убирайся. Поешь заодно, чтоб силы были. А там посмотрим, что дальше будет.

Глубоко вздохнув, я развернулась к воротам задом, а к терему передом, как положено сказочной девице. Лучше пойду, пока Кощеевичещё какую-нибудь гадость не придумал. Весёлый князь, конечно, лучше мечущего чёрные искры из глаз, но чувствовала я, что наказание мне не понравится. Что ж с этим тираном делать? Может, охмурить?

Тут мой взгляд упёрся в скромно замершего посреди двора Раджу.

— Ой… а ты чего тут остался?..

Конь посмотрел на нас с князем и покаянно проговорил:

— Вы — то, что вы делаете, а не то, что обещаете сделать.

— Что?.. — удивлённо посмотрела я на скакуна, не понимая, что он имел в виду.

Ну и жисть — аж в горле ком!

Нет сочувствия ни в ком!