Чтение онлайн

Ария задохнулась от этой ледяной, безвыходной логики.

— А ты? — голос стал тихим, острым, как скальпель. — А ты, почему тогда сам меня сюда послал? Была же миссия, да? «Простая проверка». Возвращение в строй. Ты же был уверен! Уверен, что всё под контролем, что твой гениальный план сработает! Или ты просто бросил меня, как отработанный материал, в первую же дыру, чтобы посмотреть: взорвусь я или нет?!

Это попало в цель. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло. Не мускулы — что-то глубже, в напряжении скул. В изумрудном зрачке вспыхнула и погасла искра. Не на неё. На себя.

— Ситуация… — начал он, и голос, всегда железный, дал микроскопическую трещину, хрипоту усталости. — Ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем я предвидел. Это превратилось в полноценную войну. Я не хотел втягивать тебя в такое. Это был провал планирования. Мой провал.

Он сказал это без пафоса. Просто констатировал урон. Но в этих сухих словах висела тяжесть настоящей вины. И от этого становилось только хуже. Потому что это значило, контроль и его абсолютная воля тоже дали сбой.

Он резко повёл плечом, словно сбрасывая невидимый груз, и снова стал командиром.

— Я пришёл сюда, потому что должен был убедиться, что ты жива. Списать неисправное оборудование — одна процедура. Потерять человека — другая. Я убедился.

Его взгляд, холодный и завершающий, скользнул по ней, по Рею, по убогому уюту ризницы.

— Всё остальное — помеха миссии. Выживанию гарнизона. И твоему собственному.

Он развернулся. Без прощания. Без кивка. Бронекостюм тихо скрипнул.

Шаги по каменному полу коридора прозвучали чёткими, неумолимыми ударами. Раз. Два. Три. Они не замедлились. Не остановились. Просто удалялись, растворяясь в шуме ночного лагеря.

Грубая деревянная дверь вернулась на место с глухим, тяжёлым стуком, отрезая их от внешнего мира.

Ария стояла, не шевелясь. Внутри была пустота. Глубокая, гулкая, холодная. В неё провалились и ярость, и страх, и вопросы. Осталась только фраза, тяжёлая, как свинец: «Помеха миссии».

Рей первым нарушил тишину. Он не подошёл сразу. Не коснулся её. Просто выдохнул — долго, устало.

— Он не враг, — тихо сказал Рей, глядя на закрытую дверь. — Он капитан. Он видит угрозу и устраняет её. Самым прямым путём. Даже если угроза — это ты. Особенно если это ты.

Ария медленно обернулась к нему. Её глаза были сухими и пугающе огромными на бледном лице.

— А ты не боишься? — шёпот был едва слышен. — Теперь, когда знаешь?

Рей посмотрел на неё. Не как на бомбу. Как на солдата в одном окопе, который только что узнал, что его винтовка может выстрелить сама по себе.

— Боюсь, — признался он честно. — Но я и до этого боялся. Снайпера, мины, голода. Теперь в списке просто появился новый пункт. Нам остаётся только одно.

— Что?

— Двигаться дальше, — ответил Рей и, шагнув к ней, заключил в крепкие, земные объятия.

Приказ пришёл на рассвете, когда краска неба напоминала синяк — грязно-жёлтый по краям, лиловый в глубине. «Группе „Феникс“ (Кастор, Ферденардес

) выдвигаться на „Грозовой мост“. Смена поста наблюдения. Контроль периметра. Отчёт каждые тридцать минут».

Никаких «выполнили», «приняли». Просто констатация. Домино подписался цифровым кодом, даже голосовое не отправил. А может, не смог. Сказал своё, а дальше — как выживете.

Сборы заняли пять минут. Молчаливых, отстранённых. Ария втиснула в рюкзак всё, что предписывал устав, и один лишний магазин — на чёрный день, чья полночь уже давно наступила. Рей проверял карту, пальцы скользили по голограмме протокольными, чёткими движениями. Между ними стояла не стена. Стоял тот самый проклятый туман из его слов: «хрупкий», «неконтролируемый источник», «держись подальше». Теперь она носила их на шее — холодный комок пси-глушителя, вшитый в ткань комбинезона. Ошейник. Напоминание.

И вот — мост.

Стальные фермы «Грозового моста» исчезали в молочной пелене, будто мир обрывался в двадцати шагах. Под ногами сквозь решётчатый, проржавевший настил зияла пустота. Не просто высота — глухая, слепая бездна, из которой доносилось лишь эхо далёких обвалов, сухой костяной треск где-то внизу. Воздух вонял озоном от вчерашних разрядов и сладковатой, тошной ржавчиной. Ветер, продираясь сквозь рёбра конструкций, выл тонко, по-звериному.

Ария прижалась спиной к ледяной опоре, безупречно, с механической отстранённостью разбирая импульсную винтовку. Разобрала. Протёрла линзы прицела салфеткой. Собрала. Щёлк-щёлк-щёлк. Звуки казались оглушительными в этой тишине. Она делала всё, лишь бы не смотреть на Рея, замершего в трёх шагах у зияющего пролома в перилах.

Рей чувствовал эту отстранённость. Каждая его мысль — о секторах обстрела, о координатах, о том самом докладе через тридцать минут — натыкалась на ледяную стену вчерашнего. «Сосредоточься на задаче», — приказал он себе. Но задача теперь включала и её. Эту ходячую мину, которую он должен был и защищать, и опасаться. Абсурд. Он сгрёб пригоршню конденсата с поручня, растёр липкую влагу между пальцами. Холодно.

Именно это и бесило. Тишина. Не та, благословенная передышка между обстрелами. А ненормальная, глухая, давящая. Ни вспышек на горизонте. Ни перекличке в эфире. Только этот вой в фермах, монотонный, как предсмертный хрип. После недели сплошного ада такая тишь резала слух. Она лгала.

Он нажал тангенту.

— «Страж», это «Феникс». На позиции. В секторе чисто. Как слышите?

В наушниках — только белый шум, ровный и беспристрастный, как космический вакуум. Ни шипа, ни щелчка. Рей перевёл взгляд на Арию. Впервые за утро их глаза встретились — не как у союзников, а как у двух заключённых в одной камере. И в них читался один и тот же немой вопрос: это просто скалы экранируют или нас уже глушат? Или того хуже — отрезали?

Ария отвернулась первой. Подошла к самому краю, где настил был похож на рваную рану. Туман облизал её лицо влажным, солёным холодом. Где-то там, внизу, должна была течь река, шуметь деревья. Здесь же — только серая муть. Такая же, какая зияла теперь между ней и возможностью простого доверия. Пальцы девушки нашли на груди холодный овал глушителя, сжали его до боли. «Магнитное поле», — ехидно прокрутилось в голове.

"Нет у меня поля. Только этот суррогат. И страх."

И тогда тишину разрезал звук.

Не спереди, не из тумана, где ждали условного противника. А сзади. С тыла, с того конца моста, по которому они только что пришли.

Металлический скрежет. Длинный, мучительный, будто что-то очень тяжёлое и острое волокли по рифлёной стали настила. Медленно. Не спеша.

Рей замер. Не дыхание, не сердце — всё. Он медленно, с неестественной плавностью поднял палец к губам. Не приказ к тишине — слишком поздно. Глаза нашли Арию, и в них не было упрёка, не было даже доли «я же говорил».