Чтение онлайн

Дом стоял, укутанный тишиной. Не шевельнулась занавеска на грязном окне, не скрипнула дверь.

Я поднялась на крыльцо и стукнула кулаком по доскам. Вернее, хотела постучать, но после первого же удара, створка подалась внутрь, открываясь.

— Эй, дома кто есть? — я преступила порог.

Захламленная комната свидетельствовала о нелюбви хозяйки к уборке. К знакомым с детства запахам — трав, кореньев и мазей примешивались другие, менее приятные — аромат браги и плесени. Вдоль стен теснились криво повешенные полки со склянками, основательно заросшие паутиной. Нечасто травница находит им применение. Низкий столик, садовые инструменты со следами свежей земли. Зеленая бутыль, стоящая прямо на полу.

Я взяла сосуд за горлышко. Резкий неприятный запах спиртного еще не успел выветриться.

Скрипнуло крыльцо. От неожиданности я подпрыгнула на месте, едва не разбив посудину. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась лохматая голова Риона.

— Айка, — почему-то шепотом позвал он.

— Здесь я.

— Эол, где тебя носит? Насилу нашел.

— Здесь меня носит. Тропа одна, блуждать негде. — Я аккуратно поставила бутыль обратно.

— И кто сказал, что ты по ней пошла? — парень прошел в комнату. — Ты знаешь, что не оставляешь следов? Ни отпечатка, ни примятой травинки. Ты ходишь или летаешь? Пришлось поисковичок запускать, а лишних кьятов нет.

— Раз нет, значит, не стоило, — проговорила я и тихо добавила, — куда я теперь от тебя денусь.

Насчет следов он был прав. Это обнаружилось, когда мне было года два, не больше. Я отошла от Симы всего на десяток шагов к сочным ягодам малины, которые так вкусно лопались на языке, растекаясь терпким летним соком. Десять шагов, а может и чуть больше, тогда я еще не умела считать. А кусты все тянулись и тянулись, цепляясь за рубаху и предлагая ягоду за ягодой. Бабушка тогда сильно испугалась, кружа, по поляне и крича хриплым от волнения голосом. А мне казалось, что где-то в зарослях зовет своих птенцов птица.

Тогда я получила первый урок и поняла, что с лесом шутить нельзя, особенно той, которую невозможно найти.

Ни один охотник, ни одна собака не способны взять мой след. Для селян это послужило еще одним доказательством принадлежности найденной девочки к силам зла. Может это, и вправду, наследство крови ворд? Хотя с чего вдруг, они же водный народ, а не земляной? Или благословение несуществующего папочки-мага? А может, проклятье тех, кто выбросил младенца в воду? Не знаю. Да, трава приминается под моими ногами, я же не сподвижник Эола, чтобы ходить по воздуху. Но трава тут же распрямится, пыль осядет, сломанная ветка упадет и затеряется среди хвои, вырванный колючкой клок одежды надежно укроет листьями ближайший куст, земля хранит отпечатки моих ног не дольше, чем кукушка кричит в чаще леса.

Я не оставляю следов. Никаких. Никогда. И не знаю почему. Не знаю, магия это или везение.

— Как успехи?

— Никак, — парень посмотрел вокруг. — Чего здесь делаешь?

— Провожу проверку рабочего места знахаря на профессиональную непригодность. — Вспомнила я слова одного умника, которого бабушка выставила из дома. Тот, кстати за свою проверку серебряный дин запросил. Получил ухватом по хребту.

— Ааа…

— Смотри, — я указала бутыль.

— И? — протянул парень, — Айка, местные постоянно торгуют с травницей, что-то выменивают. Она может стоять тут давно. Мы не знаем, от чего они умерли.

Да не знаем, но на бутыли, как и на столе, нет пыли, и запах браги еще не успел выветриться.

— Может, и вправду, отравились? — спросил ученик мага.

— Нет, — ответила я, почти ненавидя себя за то, что не принимаю такой простой и понятный ответ. — Не было рвоты, они просто шли, а потом умерли. Травница так и скажет.

— Не мне говорить, что бывают яды, которые не оставляют столь явных следов.

— Не мне отвечать, что стоят такие яды дорого, достать их непросто и тратить на деревенских выпивох глупо.

— Ладно, — кивнул парень, — Но с Рей надо поговорить.

Мы снова обвели захламленную комнату взглядами, будто травница могла где-то прятаться. Низенькую дверцу в противоположной стене заметили одновременно.

— Кладовка, — предположил Рион, делая шаг вперед и протягивая руку к кольцу.

— Стой, — крикнула я, и ладонь парня застыла в двух пальцах от цели.

Поверхность кольца была припорошена тонким слоем желтоватой пыльцы, досталось и самой двери, и полу перед ней. Я присела, коснулась пальцами налета и поднесла к лицу и принюхалась. Резкая горечь, от которой может закружиться голова.

— Одолень-трава.

— Айка, — чаровник закатил глаза.

— Одолень-трава отпугивает неживых существ.

— Я — не нежить, — раздраженно сказал Рион и потянул за кольцо.

— Да? А вот за то, что может сидеть в кладовке, не поручусь.

Но Риону было наплевать на слова несостоявшейся знахарки, а может, он просто устал от меня, от советов, от болтовни. Он ведь был почти магом. Его учили не бояться, а делать.

Створка открылась без единого скрипа, мягко и плавно, кто-то не поленился смазать петли конопляным маслом.

Никто на нас не прыгнул. Света из окна как раз хватило, чтобы рассмотреть кучу хлама. Тряпки, сломанная деревянная ложка, ножовка без ручки, банный веник, с которого давно облетели все листья, что-то еще... Пахло пылью и мышиным пометом. Похоже, содержимое каморки досталось травнице от предков. От очень далеких предков.

— Ничего, — подвел итог маг.

Ничто не мешало мне согласиться. Ничто кроме тоненькой полоски, рассыпанной по полу пыльцы, образовывающей неровный овал вокруг куска старой свернутой ветоши.

— Я бы не стала…

Но он снова не послушал.Рион поднял сверток, поднес находку к окну и откинул грязную ткань. У парня вытянулось лицо.Что там? Крючья для разведения раны, засушенное сердце кошки или пробка от поноса, которую применяли еще при деде нашего короля? Хотя увидев что-то подобное, вряд ли бы маг понял, что это такое.

Я склонила голову, на промасленной тряпке лежало маленькое зеркало в серой оправе. Отражающая поверхность казалось слегка затуманенной или запыленной. Захотелось провести по стеклу пальцами и очистить.

— Не тронь, — остановил мою руку Рион.— Это не женская побрякушка. Это артефакт. Псише для вызова мертвецов или ведогони.

Я сжала пальцы, желание коснуться поверхности чуть отступило. Не хочу иметь ничего общего с загробным миром. Как говорится, все там будем, но я не тороплюсь.

— Тут прятали не нежить. А наоборот скрывали что-то от нее. — Рион стал заворачивать зеркало обратно в ветошь. — Его нельзя касаться. Псише слушается только того, кто его разбудил.

— Премного благодарна, буду впредь знать, — я убрал руки в карманы, но зуд в ладонях никуда не исчез.