Чтение онлайн

– Генри, ты же меня знаешь, как облупленную. С вами или без вас, но я все равно поеду в Бостон. Не понравится Бостон, поеду еще куда-нибудь… - не сдаюсь я.

– Ох, Эми, Эми, ты не оставляешь старику Генри выбора… - качает он головой. У Генри не было ни семьи, ни детей. Мы с мамой стали для него семьей. Он переживает за меня, как за собственную дочь.

– Я знала, что ты согласишься… - целую его в щеку и крепко-крепко обнимаю. – Осталось сообщить маме, - шепчу.

– Чую шестым чувством обернется эта поездка всем нам боком… - ворчит мужчина себе под нос. Я уже его не слышу. Мои мысли на седьмом небе от счастья, представляя поездку в родной город.

***

– Генри, почему мы приехали в Бостон? – широко раскрыв глаза, мама осматривается вокруг. Мы ей не сказали, куда именно едем, потому что знали, что она устроит истерику. С некоторых пор она и слышать не хочет про этот город.

– Мама, это я захотела вернуться домой! – улыбаюсь ей на все тридцать два зуба. Но мама не улыбается в ответ, в ее глазах читается паника и страх.

– Генри, верни меня назад! – умоляет она. От ее мольбы сердце начинает биться ускоренно и болезненно щемит. Мне невыносимо больно смотреть на нее.

– Мам, прошу всего пару дней и мы отправимся туда, куда захочешь. Пожалуйста, позволь мне окунуться мир, в котором мы жили… - на глаза наворачиваются слезы. Я не могу уехать, не увидев тот особняк, в котором мы жили, не пройтись по улицам по знакомым улицам. Хотя за десять лет они должно быть изменились до неузнаваемости.

– Хорошо, но только неделю и днем не позже… Нам опасно быть в этом городе, Эми! – голос мамы подрагивает от нервов. Она что-то скрывала. Мама что-то знает, но говорить не хочет. Сколько бы раз я выпытывала у Генри, он, каждый раз ускользал от этой темы.

– Я согласна, - пишу. Вот только от былой радости не осталось ни следа.

Мы остановились у старых знакомых Генри. Они приняли нас радушно. Я бы сказала не особой радостью. Они видимо помнят события десятилетней давности, потрясший город на много-много лет. Вот и сейчас я убеждаюсь, что эти люди тоже что-то знают. Одна я нахожусь в неведении.

Вечером мы отправились к особняку, чтобы на нас внимания было меньше. Днем маму или Генри могут узнать. Я не понимаю, почему мама попросилась с нами, если так не хотела приезжать сюда.

Дом пустовал, нигде не горел свет. Все обросло. Здесь никто не поселился. Неудивительно, после такого громкого события. Никому не хотелось быть случайно подстреленным. Я бы тоже не рискнула.

– Нам лучше стоит войти с заднего двора, - предлагает Генри. Мама согласно кивает. Мне остается только плестись за ними. Генри просовывает ключи в замочную скважину. Ого. Даже у меня нет ключей.

– Откуда у тебя ключи?.. – ну, что за глупый вопрос я задаю? Он ведь работал у нас дома. – То есть ты не выкинул? – поспешно задаю другой вопрос.

– Я знал, что ты захочешь вернуться. – Откуда он мог знать, если даже я не знала об этом? Генри не перестает меня удивлять. – Дверь не заперта. Будьте на чеку: нас может ожидать что угодно.

Мы с мамой входим следом за Генри. В доме пахнет пылью, вся мебель безобразно перевернута. Здесь явно что-то искали. Я медленно осматриваю дом. Перед глазами всплывают старые добрые времена. На сердце становится так тяжело и нервный ком растет в горле, грозясь выплеснуться потоком непрошенных слез. Где-то слышится шорох, а после женский всхлип. Я заворачиваю к лестнице с гостиной комнаты – это оказалась мама. Она сидит на лестнице и шмыгает носом, прикрыв лицо руками.

– Мам, - слова не приходят на ум. Не знаю, как ее утешить. – Не плачь, - шепчу, садясь рядом. Она молчит. – Мам, поговори со мной… - прошу ее. В такие моменты она особенно меня пугает. Закрывшись в себя, она может наделать непоправимое. Сзади слышится скрип.

– А-а-а! – хором кричим, резко поворачиваясь на скрип.

– Тише-тише, это всего лишь я… - Генри поспешно, принимается успокаивать нас. Я настолько испугалась, что теперь ощущаю собственный пульс в висках. – Простите, - виновато извиняется мужчина.

– Я хочу уйти, - мама бурчит себе под нос. В этот раз я с ней полностью согласна.

– Да, лучше нам уйти… - говорит Генри. После помогает встать маме. Мы уходим. Но я спиной ощущаю чей-то взгляд. Должно быть мне просто показалось. Если бы там кто-то был, то непременно бы показался. «У меня просто разыгралось воображение!» - повторяю себе, как мантру, дабы отогнать наваждение.

Уже в машине мама дрожащими руками достает флажку со спиртным, поспешно делает глоток. От чего давится и начинает кашлять. Фляжка падает и салон старой машины наполняется запахом алкоголя.

– Лорен, успокойтесь. Все хорошо, - Генри пытается успокоить маму. Я поднимаю фляжку и бросаю в окно, пока мама этого не видит. Та падает прямо на газон перед нашим особняком. Вот только наш ли он еще?

– Генри, моя жизнь… Там осталась моя жизнь, моя молодость… - мама вновь начинает всхлипывать. Мое сердце разрывается на части. По щекам медленно течет соленая влага, оставляя мокрую дорожку. Я стираю их, дабы скрыть от глаз Генри, но они вновь и вновь наворачиваются на глаза.

– Лорен, не плачьте, вы и сейчас молоды… - щебечет мужчина, глядя то на дорогу, то на маму.

– Посмотри на меня, на кого я похожа? – бедный Генри не успевает ответить. Мама сама же находит ответ. – На последнюю алкоголичку!

– Лорен, ну, что вы… Вы вовсе не последняя алкоголичка, - иногда я удивляюсь откуда у него столько терпения. Если бы не Генри, я бы не выдержала. – Вы просто иногда забываете про меру, - он ходит по лезвию ножа. Мама снова начинает заливаться слезами. Всю оставшуюся дорогу мы едем молча.

Генри припарковывает машину около дома. Глушит мотор. Мама смотрит куда-то вперед. Я не решаюсь заговорить и впереди сидящий мужчина, кажется, тоже.

– Лорен, - начинает мужчина.

– Генри, за что он так со мной? – в ту же секунду перебивает его дрожащий голос мамы.

– Я не знаю, мэм… - Генри впервые не находит, что сказать.

– Значит, папа жив? – с толикой надежды, обращаюсь к мужчине, потому что от мамы толку все равно никакого. Впрочем, от Генри тоже, если разговор заходит на эту тему.

– Мы не знаем этого, принцесса… - так и знала, что не ответит. Неужели так сложно ответить? Ненавижу!