Чтение онлайн

– Со-очный человечишко!
– решил Дегтярь.
– Надо попасти. Надо...

Отмотав пленку назад, он снова начал с просмотра ливрей официантов и рюмок на столах, но звонок в дверь заставил его забыть об экране. Звонок был родным - наглым и настойчивым.

В глазок Дегтярь разглядел круглую физиономию соседа по площадке и, хоть и не очень хотел, открыл ему.

– Загораешь?
– оценил тот сыщицкие плавки.

– Примерно.

– Миш, мой "москвич"-калека опять сдох. А мне за Веркой надо в роддом. Забирать наследника надо...

– А-а, ну да!
– вспомнил Дегтярь.
– Четыре сто, пятьдесят пять сантиметров...

– Шесть! Пятьдесят шесть!
– гордо поправил сосед.
– Гигант! Весь в меня!

Дегтярь про себя улыбнулся, глазом смерив парня. У того было не больше метра семидесяти росту.

– А чего надо-то?

– Дай мне свой "жигуль" на полчаса, - сделал наивные глазки сосед. Ну, на сорок минуточек...

– Ах, "жигуль"...

Мысли о лысом человеке из металла мешали сосредоточиться. Ключи отдавать не хотелось, но и жлобом быть не хотелось. Сосед работал плиточником-отделочником в каком-то стройуправлении, шустро переименованном в фирму, и вполне мог пригодиться для ремонта. Хотя бы в ванной. Кафель в ней был родной, еще со времен постройки дома. Страшнее этого кафеля он не видел еще нигде и никогда, но не менял только потому, что уже привык к нему. А сейчас посмотрел на круглое счастливое лицо соседа и понял, что пора менять.

– На!
– подхватив ключи с тумбочки, протянул он их через порог. Только осторожнее. На ключах пластик вовсе порвался...

– Через порог?
– удивился сосед и хотел переступить ногой в приходую, но передумал.
– Плохая примета вообще-то... А-а, ладно! Спасибо, родной! С меня поллитра и пончик!

Под нахлынувшие мысли о металлическом человеке Дегтярь закрыл дверь, постоял у нее с видом философа: лоб наморщен, углы глаз плотно сжаты, губы - как тиски. Постоял, фыркнул и поплелся в зал.

В новом просмотре видеозаписей лысый казался уже до боли знакомым мужиком. Ничего не поделаешь. Таков эффект телевидения. Один раз подсмотрел, запомнил человечка и уже воспринимаешь его как члена семьи. Что шоу-мена, что депутата, что министра, что лысого с бабочкой как вот сейчас.

Только бабочка выглядела глупо на такой мускулистой шее. Ей будто бы хотелось улететь, но она не знала, получится ли у нее это. Ведь до этого она никогда не летала.

Дом и телевизор качнулись одновременно. Стекло, самое большое стекло в окне, лопнуло со звуком кастаньет, и сыпануло осколками по паласу, по серванту и ногам сыщика.

В испуге вскочив с дивана, он с удивлением посмотрел на людей в телевизоре, которые все так же ходили по экрану и взрыва не замечали. У левой ноги на паласе расплывалось алое пятно.

"Порезался", - решил Дегтярь и похромал на кухню.

Здесь стекла уцелели. Сыщик вскинул взгляд на форточку и понял почему. Форточка была прикрыта, а в зале, спасаясь от жары, он наглухо закупорил все створки.

Следующий взгляд заставил его забыть обо всем сразу. И о форточке,

и о порезанной ноге, и о человечке с тесной бабочкой на шее.

У подъезда буйным желтым пламенем горели остатки машины. Огонь

покрыл все, кроме багажника. Багажник принадлежал его родным

"жигулям", и сыщик как-то несуразно подумал, как же сосед смог уехать на его машине, если у подъезда остался багажник. А пламя раз за разом стало выбрасывать из себя черный копотный дым, что-то еще раз лопнуло внутри машины, только лопнуло меленько, негрозно. Так лопается щепочка в костре.

К машине подбежали какие-то люди. Появились ведра с водой. Пламя зашипело, заогрызалось на воду. А сыщик все стоял и никак не мог решиться хоть на какие-то действия. Все происходящее казалось ему кадрами из очередной пленки видеостукача. Непонятным было лишь одно: почему эти кадры цветные? Всю оперативную съемку экономный видеостукач делал на черно-белый формат.

– Вызовите "скорую"!
– заорал кто-то истеричный у подъезда.
– В машине - человек!

– Не лезь!
– остановил его еще более истеричный голос.
– Он мертвый! Ты что, не видишь какое пламя!

"Ключи. "Жигули". Роддом. Сосед", - телеграфно, словами - урывками подумал Дегтярь и ему стало холодно. На улице царили тридцать два градуса жары, теперь уже перемешанные с огнем пожара, в квартире тоже было не меньше тех же тридцати двух, только без пожара, а спина и ноги сыщика наливались подвальным холодом.

То истинное, что составляло сущность Дегтяря, на минуту заставило его забыть о спине и ногах, забыть о машине и глупо погибшем соседе. Оно заставило его вскинуть глаза на дальний край улицы, на припаркованные у тротуара машины.

Одна из них тронулась, и сыщик до рези сощурив глаза, все-таки разглядел номер. Боль вновь проколола левую ногу. Дегтярь оторвал ступню от пола, балансируя на одной правой, повернул ступню подошвой к себе и рывком вытащил узкую, как ручка, стекляшку из пятки.

На осколке алела свежая кровь. Ею он и написал на подоконнике

номер отъехавшей машины.

Глава пятьдесят третья

КОНСПИРАЦИЯ - ДЕЛО СЕРЬЕЗНОЕ

Для русского человека любое серьезное дело если оно не обмыто, то это вроде как бы и не дело. Тем более - приезд.

Подняв рюмку с прозрачной водкой, Топор так и сказал:

– Ну, дернули за приезд!

Хотя до этого точно такую же фразу говорил и Жора Прокудин, и Жанетка.

Просто в этот раз, прохрустев болгарскими солеными огурчиками, Топор впридых высказался:

– Не-е, Жорик... Зря мы менжуемся. Надо было сходу, как шмотки сбросили, лететь под Клин. Уже б давно "бабки" нашими были!

– Не спорь, Толик, - устало махнула рукой Жанетка.
– Жорик умнее тебя. Он эту историю раскручивал, пусть до конца и доводит...

– Только б твой поэт не подвел, - обернулся к окну Жора Прокудин.

– Никакой он не мой!
– огрызнулась Жанетка.

– Ну ладно... Не дуйся. Я в том смысле, что он сюда дорогу-то найдет?

– Не ребенок! Он в Москве учился. Город знает...

Троица сидела вокруг стола на кухне. А стол был не круглым, а прямоугольным, как и положено кухонным столам, крытым поверху льдистым пластиком, но только Жорику все-таки чудилось, что сидят они вокруг, как бы у костра, и красные молдавские помидоры, горкой возвышающиеся в вазе в центре стола, напоминали пламя костра.

– Это вы где снимались?
– заметил Прокудин прикнопленную фотографию под полочкой.

– Я перед отъездом этой старой вешалке дусту под дверь подсыплю, самой себе пьяно сказала Жанетка.