Чтение онлайн

— Лучшая гимнастика. Рекомендую всем, кто подолгу сидит на стуле. Быстро, а зарядка сильная…

Весной 1907 года открылась II Государственная дума. В ней социал-демократы имели небольшую фракцию. Большевики решили использовать трибуну думы в своих целях, чтобы разоблачать либералов-соглашателей, антидемократический характер думы, ее беспомощность.

Ленин, Воровский и другие большевики разъясняли тактику своих представителей в Государственной думе. Они выступали в печати, на собраниях и рабочих митингах.

23 февраля Вацлав Вацлавович сделал доклад «Тактика социал-демократов в Государственной думе». В 11 часов утра в переполненном зале Высшей вольной школы (Курсы Лесгафта) Воровский, не торопясь, начал свою речь:

— Товарищи! Для того чтобы решить этот вопрос, к нему надо подойти с двух сторон — со стороны программы партии и учета сил, которые сложились среди состава депутатов Государственной думы. Надо учесть, что после I думы произошел огромный переворот в низах, крестьянство расслоилось. Это отразилось и на составе II думы. В ней теперь сильнее левая часть и слабее правая и центр. Но тем не менее изменений в законодательстве Российской империи трудно ожидать, так как дума является только законосовещательным органом — и не больше. Поэтому социал-демократы не должны поддерживать законодательные проекты кадетов. Нашей фракции придется выступать с самостоятельными законопроектами, которые, как мы знаем, не получат одобрения высших инстанций, но зато вокруг них будет организовываться общественное мнение известной части населения.

— Посмотрим теперь, — продолжал Воровский, — на левую часть думы. Она неоднородна. В ней два полюса: правая часть — кадеты и левая — социал-демократы. Промежуток между ними заполняют трудовики и беспартийные левые. Исходя из этого, мы должны выступать самостоятельно, увлекая за собой все остальные демократические элементы… Наша фракция должна выступать в думе так, чтобы восторжествовала не кадетская гегемония, а гегемония социал-демократическая…

В конце февраля в Петербург из Берлина приехал Житомирский. Он имел рекомендательные письма от Луначарского и Литвинова, а также явки к видным деятелям большевистской партии: В. И. Ленину, Л. Б. Красину, В. В. Воровскому и другим.

Как-то вечером, часов около десяти, в квартиру Воровского постучали. Дора Моисеевна подумала, что это Вацлав Вацлавович вернулся ранее обычного из редакции. Но за дверью стоял человек ниже среднего роста, с черными, быстро бегающими глазками.

— Скажите, можно видеть Орловского… — проговорил он не очень громко и не совсем отчетливо. — Я от Анатолия Васильевича. Луначарского.

— Входите, — сказала Дора Моисеевна. — Вацлава Вацлавовича нет дома, но он скоро должен вернуться.

— А что, он еще на работе? — усаживаясь и как бы не придавая никакого значения своему вопросу, поинтересовался посетитель.

Дора Моисеевна хотела было ответить, но потом вспомнила наказ мужа; — не говорить ничего определенного тем, кого она лично хорошо не знала.

— Да нет, пошел к приятелю и должен скоро вернуться.

Минут через десять пришел Воровский. Он пожал руку Житомирскому и сказал Доре Моисеевне:

— Помнишь, в прошлом году я тебе писал, что остановился у Житомирского. Вот он перед тобой, угощай гостя…

А 1 марта 1907 года Житомирский послал в Охранное отделение подробное донесение:

«Воровский Вацлав Вацлавович (Орловский) живет по Верейской улице, дом № 3, кв. 18, у Г. Я. Вейнберга. Редактор журнала «Вестник жизни» (Невский, 102) и социал-демократической большевистской газеты «Новый луч». В типографии «Дело» по вечерам от 9 до 11 1/2 часов происходили собрания редакции (газета «Новый луч»), в которую входили: Лейтейзен, П. Румянцев, С. Суворов, В. Ленин. Днем эта редакция собиралась от 12 до 2 1/2 часов в «Вестнике жизни», в воскресенье вся редакция съезжалась в Куоккалу, villa Vasa, где живут Ленин с женой и Богданов».

Вскоре в Петербурге начались провалы: были арестованы члены Петербургского комитета РСДРП. Полиция искала В. И. Ленина. Не избежать бы ареста и Воровскому. Но он по заданию Ильича выехал в Одессу. Наступала реакция. Необходимо было заранее укрепиться в подполье,

В апреле 1907 года Воровский приехал в Одессу и снял квартиру в доме № 10 по Карантинной улице.

Как-то, прогуливаясь с женой по Дерибасовской, Воровский встретил свою знакомую по Берлину — Раису Лифшиц (Лемберг). Разговорились. Вацлав Вацлавович высказал желание работать в газете. Лифшиц ответила, что это можно устроить, у нее есть знакомые в газетном мире…

Вскоре она представила Воровского Давиду Тальникову, ответственному секретарю, а фактически редактору прогрессивно-демократической газеты «Новое обозрение».

Тальников, небольшого роста, подвижной молодой человек, рассказал Воровскому, что бюджет «Нового обозрения» незначительный, гонорары весьма скромные, но зато ему будет предоставлена полная свобода.

— Вас не будут ни в чем ограничивать, — продолжал Д. Тальников. — Но, конечно, вы сами понимаете, что писать нужно так, чтобы газету сразу же не прихлопнули…

Вацлав Вацлавович согласился и стал работать там постоянно: давал три-четыре злободневных фельетона в неделю, писал статьи на общественно-политические и литературные темы, сочинял театральные рецензии. Печатался он под разными псевдонимами. Работа вполне устраивала Воровского. Она давала ему возможность принимать участие в общественной жизни. Он умело пользовался независимым положением в редакции, отстаивал в своих статьях большевистское направление. Удачно использовал эзоповский язык, обходил рогатки цензуры и зло бичевал нравы и пороки царского бюрократического строя.

Летом Воровский сильно заболел — простудился во время купания. У него обострился ревматизм и открылся туберкулезный процесс в легком. Пришлось лечь в больницу. В июле приехал посланец Ленина. Он привез Воровскому резолюции V съезда партии, рассказал о борьбе на съезде, о точке зрения Ильича. «Надо использовать все легальные возможности, чтобы сохранить партию, необходимо уйти в подполье и продолжать борьбу…»

Воровский заверил гостя, что решение съезда они выполнят. Как только он выберется из «казенной санатории», сразу же примется за работу. Пока еще мало удалось сделать: устраивал семью. С комитетом связался. Но вот вынужден жить на казенный счет… Думает скоро выбраться отсюда.

В августе у Воровских родилась дочка. Вацлав Вацлавович узнал об этом еще в больнице. На клочке бумажки он написал несколько слов для жены: «Поздравляю, но не завидую. И как тебе не стыдно с девчонкой связываться? Целую».

В конце августа Воровский вышел из больницы. Он еще больше ссутулился. Бледность лица оттеняли темные усы и сильно отросшая в больнице борода. Но глаза светились.

Он долго рассматривал свое чадо — маленький живой комочек, завернутый в пеленки. Сокрушенно покачивая головой, он полусерьезно, полушутливо говорил, что раз не сумела родить наследника, то спасибо и на дочке. И тут же выбрал ей имя: Нина.