Чтение онлайн

Проснулись с тяжелыми головами от спертого воздуха в закупоренном купе, но вскоре привели себя в порядок, угостились кофейком, погрызли печенье и пришли к выводу, что жизнь — даже с легкого похмелья — штука очень даже неплохая. Остаток пути прошел в ленивом созерцании заоконных ландшафтов.

Покачиваясь на рельсах из стороны в сторону, поезд постепенно сбавлял ход. Чтобы не видеть перед собой надоевших теток, Руслан и Самсон вышли в коридор вагона. В приоткрытое окно дул свежий утренний ветер, еще сильней спутывая светлую шевелюру Самсона и ероша жесткие волосы Руслана.

— Может, пойдем в тамбур? — предложил Самсон. — Чтобы первыми выйти, а не толкаться в проходе.

— Нет, — отрицательно покачал головой Руслан, — наоборот лучше будет затеряться среди толпы.

— Гм, пожалуй, ты прав, — согласился Самсон. — Я как-то не подумал об этом. — Он положил локти на поручень и прижался лбом к стеклу.

За окном поезда проплывали разноцветные многоэтажки, и плохо верилось, что они населены тысячами людей с их миллионами судеб и самых разных дел, важных и не очень, плохих и хороших, общих и сугубо эгоистических. «Издали все кажется другим, — подумал Самсон. Только большое заметно, а все остальное как бы исчезает. С высоты летящего самолета, например, человеческие проблемы и неурядицы кажутся совсем мелкими и ничего не значащими».

Довольный своей наблюдательностью, он улыбнулся. Руслан, пристроившийся у соседнего окна, смотрел на мир хмуро. Начинался новый день. У кого-то — с чашечкой эспрессо и свежей газетой в руке, а у кого-то в поезде, с сумкой, полной стволов и патронов.

Мимо Руслана и Самсона к выходу протиснулась недовольная женщина с чемоданом:

— Чего стоять на проходе? — промокая салфеткой вспотевший лоб, возмутилась она. — Люди пройти не могут, а они торчат — трактором не сдвинешь! Что за манера дурацкая?

— И правда, — поддержал толстяк, шедший за женщиной. Его большой живот обтягивала короткая зеленая футболка, которая, вероятно, когда-то была ему впору. — Или в купе сидели бы, или шли в тамбур. — Он прошел, умышленно зацепив своим баулом Самсона.

— Полегче, дядя! — посоветовал Самсон. — Меньше калорий потреблять надо, чтобы тесно не было.

Толстяк оглянулся, чтобы дать достойную отповедь, но увидел во взгляде Самсона что-то такое, что промолчал и пошел прочь.

— Спокойней, — сказал Руслан, положив руку на плече Самсона. — Нам лишнее внимание ни к чему.

Самсон молча вынес сумку и придвинул ее ближе к стене вагона. Все сильнее замедляя ход, поезд заскользил мимо перрона, на котором стояла разношерстная вокзальная публика. В толпе можно было опознать счастливые глаза встречающих, алчные глаза таксистов и равнодушные глаза праздношатающихся. Дернувшись, поезд замер.

Первой вышла женщина с испариной на лбу, дергая чемодан, зацепившийся за открытую дверь вагона. Вторым вагон покинул толстяк в зеленой футболке, которого никто не встречал. Потом, путаясь в длинной юбке нарядного платья, спустилась по ступеням женщина со спящим сыном на руках. Очутившись на перроне, она принялась тревожно выискивать глазами кого-то в толпе. Потом вдруг разулыбалась при виде мужчины, спешащего к ней с цветами, и одними губами беззвучно произнесла «Миша».

Наконец, из вагона выбрались Самсон и Руслан. Сразу было видно, что их сумки принадлежат к разным весовым категориям: одна легкая, другая слишком тяжелая для своих габаритов. Обладатели их были небриты, помяты, посматривали по сторонам с некоторой настороженностью.

Еще приметнее стали они, когда выбрались из такси, довезшее их до Крещатика, откуда было рукой подать до офиса «Safety Universe». Заметив столь подозрительных субъектов, к ним неспешно направились менты.

— Кажется, влипли, — прокомментировал Руслан, наблюдая за патрулем боковым зрением.

— И как быть? — заволновался Самсон. — Отстреливаться? Так ведь положат.

— Не верти головой. Держись спокойно уверенно.

— Что это даст?

— Если менты решат, что мы их не замечаем, — сказал Руслан, — то они за нами понаблюдать решат, прежде чем подойти с проверкой. Это позволит нам выиграть время. Иди за мной и не оглядывайся. Когда я ломанусь вперед, беги и ты тоже. Только не отставай.

— Разве в центре города от легавых скроешься? — усомнился Самсон.

— В этом городе — да.

— Чем же он такой особенный?

— Тут парков полно, — пояснил Руслан. — А парки в настоящие леса переходят. Ближе к Днепру настоящая Беловежская пуща начинается.

Разговаривая таким образом, друзья пересекли огромную площадь. Отсюда они спокойно и уверенно зашагали в сторону улицы Грушевского. Милиционеры, видя, что они ни с кем общаться не намерены, ускорили шаг.

Руслан увидел это не глазами, а спиной, затылком.

— Погнали, — скомандовал он и взял с места в карьер.

Сосредоточенно пыхтя, Самсон бежал рядом.

— Не отставай! — сказал Руслан, расталкивая плечами зазевавшихся пешеходов.

— Не отстану, — пообещал побратим.

Оглянувшись одновременно, они увидели, что погоня уже началась. Их и преследователей разделяли метров сто. Переполошившиеся прохожие в происходящее не вмешивались, шарахаясь в сторону, чтобы уступить беглецам дорогу. Но проход оставался открытым и для милиционеров.

Пригнув голову, Руслан развил настоящую спринтерскую скорость.

— Брат! — прохрипел он. — Еще быстрее!

— Не получится, — простонал Самсон.

Но у него получилось. Потому что речь шла о жизни и смерти.

За время, проведенное в Киеве, Руслан изучил город не так хорошо, как свои пять пальцев, но места, где можно сократить путь или спрятаться, он запомнил хорошо.

— Давай, давай, — подгонял он Самсона, шумно дыша носом.

Сумку с оружием нес он, предоставив товарищу сумку с барахлом. Одна ноша была тяжелее, другая легче, но и та, и другая мешали двигаться свободно, затрудняя бег. Желудок и грудь словно заполнились обжигающим парафином, воздуха не хватало, силы стремительно истощались, но парни не сдавались. От этого забега зависела их жизнь. Неудачно спрыгнув с бордюра, Самсон подвернул щиколотку. Видя, что он начинает отставать, Руслан, задыхаясь, прокричал на ходу:

— Поднажми! Совсем немного… осталось!

— Я не могу… — задыхаясь, прокричал Самсон. — Нога… Не могу…

— Можешь! — рыкнул Руслан, забирая у товарища вторую сумку и закидывая ее себе на плечо.

При каждом ударе ног о землю, у Самсона отчетливо екала селезенка. Он старался сконцентрироваться на этом звуке и не думать больше ни о чем, чтобы не чувствовать, как разрываются прокуренные легкие, и как горит подвернутая нога. Его волосы колыхались, и переливались золотом, словно пшеница на ветру.