Чтение онлайн

А что касается конкретно этой роковой ночи, то мистеру Салливану не следовало оставлять на судне Оксану и, тем более, напиваться с нею вдрызг. Не должен был он и спроваживать ее на берег, потому что ее отвезли туда пограничники, а Салливан, находясь в благодушном настроении, позволил им провести ночь в Одессе. Разрешение выпросил жуликоватый штурман Желуденко, утверждавший, что спутниковая навигационная система патрульного катера вышла из строя. Таким образом, Салливан оставил при себе лишь лейтенанта Арсена Стародворченко да двух его подчиненных, Бунчука и Голобородько. Им была отведена шикарная гостевая каюта с полным баром, в который те, несомненно, наведывались до тех пор, пока не попадали на кровати без задних ног.

Эта роковая цепочка мелких оплошностей и крупных ошибок коренным образом изменила судьбу Тэда Салливана. Однако его затуманенные алкоголем мозги не воспринимали сигналов опасности, посылаемых шестым чувством. Ему представлялось, что все идет по плану. Перед тем, как лечь спать, он вышел подышать свежим воздухом на палубу. Звезды над головой казались особенно яркими и значительными, они словно подмигивали американцу, обещая, что все будет хорошо.

Надо сказать, он в этом не сомневался. Конечно, его немного выбила из колеи новость о разгроме киевского офиса компании «Safety Universe», о трагической гибели Семафора, Седого и нескольких рядовых сотрудников. Но Салливан с самого начала был против привлечения к операции двух случайных и непроверенных парней, которые и заварили кашу. Семафор не прислушался к рекомендации своего шефа и поплатился за это.

«Ну и хрен с ним, — решил Салливан. — Хрен с ними со всеми. Теперь ни с кем не придется делиться баблом. Очень удобно. Ведь все равно пришлось бы валить этих придурков, без вариантов».

Лишь его документы и внешность свидетельствовали о его «американском» происхождении. Мыслил он как любой отечественный кидала и подонок, не считающий для себя зазорным крысятничать. В полном соответствии со своей подлой натурой, Тэд Салливан был слишком труслив, чтобы высовываться и подставляться самому. Он называл это благоразумием и осторожностью.

По мере того, как хмель выветривался из его головы, эти похвальные качества начали помаленьку возвращаться к нему. Подышав свежим воздухом, он обошел верхнюю палубу кругом, проверяя, нет ли поблизости подозрительных огоньков, свидетельствующих о присутствии какого-нибудь судна. Но после того, как пограничники отогнали шхуну крымских контрабандистов, никто не отважился нарушить уединения мистера Салливана. Вдоль линии горизонта двигались корабли, но то были огромные сухогрузы или пассажирские теплоходы, от которых не следовало ожидать никаких неприятных сюрпризов.

Успокоившись, американец собрался уже отправиться на боковую, когда на нижней палубе раздались приглушенные голоса лейтенанта Стародворченко и его подчиненного Голобородько, которого можно было узнать по характерной шепелявости. Не нужно было обладать телепатическими способностями или феноменальным обонянием, чтобы определить, что эти двое крепко выпили. Речь их была развязна и звучала нечетко. Стародворченко хвастался своими теневыми доходами, Голобородько ему подобострастно завидовал.

— Ну и голова у вас, товарищ лейтенант, — бубнил он. — Вам бы президентом быть. А что, я бы проголосовал. Двумя руками и ногами.

— Я бы в президенты пошел, — согласился Стародворченко с той детской непосредственностью, которая отличает сильно поддатых мужчин. — Почему нет? Ответственности — ноль, обязанностей — кот наплакал. Ну, встретил какого-нибудь иностранного гостя, перетер с ним пару вопросов, в парламенте выступил, с народом по телеку покалякал. Зато потом — лафа. Гуляй, не хочу. Деньжищи сами в карманы плывут, а ты, знай, кинозвезд трахай да французским шампанским заливайся.

— Я бы вместо шампанского вискарь потреблял, — застенчиво признался Голобородько. — А вместо актрис — певиц разных. Знаете, распатланные такие, которые по трое или по четверо хором поют. В платьицах облегающих. Я так думаю, что часто без трусов.

— Да? — приятно удивился Стародворченко и хмыкнул, по-видимому мысленно корректируя свои мечты.

— А зачем им трусы, — развивал мысль Голобородько, — когда они все равно из-под продюсеров своих не вылазят.

— Продюсеры — педики все поголовно. Им твои певицы ни к чему.

— Тем лучше. Меньше народу, больше кислороду.

Но Стародворченко уже не слушал подчиненного. Он уже представлял себя полноценным президентом и выдвигал все новые и новые проекты. Например, обложить сограждан дополнительными налогами на жилье и автотранспорт. Или разделить страну на две части и продать одну половину Евросоюзу, а другую — России.

«А что, рассуждает здраво, — подумал Салливан, слушающий разговор. — Этот парень такой жадный и беспринципный, что может мне пригодиться. Нужно будет побеседовать с ним завтра на свежую голову. А пока…»

— Господа пограничники, — подал он недовольный голос, — вы мешаете мне отдыхать. Прошу вас вернуться в каюту и больше не курить. Я не переношу табачного дыма.

Извинившись и пожелав мистеру Салливану доброй ночи, погранцы покинули палубу. Минут десять спустя их примеру последовал и он сам. Но доброй ночи не получилось. Совсем наоборот.

Никто из четверых мужчин, находившихся на яхте «American Beauty», не услышал, как на причальную площадку кормы вскарабкались две мужские фигуры в гидрокостюмах, таких же черных и лоснящихся, как спины черноморских дельфинов. Ласты и использованные кислородные баллоны они сняли, чтобы не стеснять себе движений. Плот со снаряжением выволокли на палубу, освободили оружие от герметической упаковки, взяли в руки ножи и пистолеты, совершили обход наружных проходов и лестниц.

Изъясняясь жестами и редкими междометиями, произнесенными шепотом, эти двое первым делом вывели из строя все надувные плоты и жилеты, обнаруженные на нижней палубе. Затем спрятали спасательные круги. И только потом наведались во внутренние покои. Из одной каюты доносились похрапывания и сопение спящих мужчин, соседняя оказалась пуста, а одна дверь на второй палубе была заперта изнутри.

— Думаю, здесь почивает мистер Салливан, — прошептал один из незваных гостей. Это был Самсон, длинные пшеничные волосы которого потемнели от воды и были заброшены назад, чтобы не падали на глаза.

— Меня сейчас больше интересует тот лейтенант с автоматом, — пробормотал Руслан, когда они отошли подальше от двери.

Ночь была теплая и тихая. Когда побратимы переставали шушукаться, становилось слышно, как падают на пол капли с их мокрых гидрокостюмов.

— Будем надеяться, — решил Самсон, — что лейтенант спит в той каюте, где мы слышали храп.

Глаза Руслана сверкнули.

— Можно бросить туда гранату, — предложил он.

— Не спеши, брат, — попросил Самсон. — Сначала нужно фейерверк приготовить.