Чтение онлайн

Он поднял трубку внутреннего телефона и набрал номер Ведина, хотя их комнаты были рядом.

– Уже вернулся?
– спросил Шарипов.
– Я сейчас зайду.

Спор их начался в кабинете Ведина, когда они оба склонились над картой, сплошь заполненной коричневой краской, то более темной, то более светлой.

Для себя Ведин всегда знал: вот этот шар можно забить, а этот нельзя. Знал он это потому, что опыт прежних игр на бильярде показал, что такой шар ему случалось забивать, а такой он пробовал, но это оказывалось невозможным. Но он редко мог определить, по какому шару ударит Шарипов, и почти никогда не знал, упадет ли в лузу шар, по которому бил Шарипов, или не упадет. Удары Шарипова всегда бывали неожиданными, а комбинации иногда казались совершенно немыслимыми.

"Какой бы новый вопрос ни возникал, он всегда ищет прецедент, подумал Шарипов о своем товарище и начальнике.
– Он всегда считает, что нужно поступать так же, как уже когда-то поступали, только с учетом допущенных ошибок".

"Это не бильярд, - подумал Ведин.
– Снова Давлят стремится выискать самое небывалое решение. Но самое небывалое - это совсем не значит самое правильное..."

Шарипов предложил договориться с Министерством обороны и поставить в район Савсора воинскую часть, якобы занятую устройством ракетного полигона. При этом сделать так, чтобы местное население могло более или менее свободно попадать даже в расположение части.

– Нет, - сказал Ведин.
– Пошлем своих людей. Во все населенные пункты до шестидесяти километров вокруг места, где погиб "афганец". И если действительно подтвердится, что ни в одном не видели такого человека, значит он сброшен с парашютом.

– Дело твое, - сказал Шарипов.
– Как говорится, начальству виднее. Но запомни: этим мы навредим делу еще больше, чем "розыском" с мудрым "словесным портретом". Я уверен - уже не за шестьдесят, а за все сто двадцать километров вокруг известно, чем мы интересуемся. Один добровольный помощник способен погубить любое дело.

– Не погубим. Не в первый раз. Не сегодня начинаем. Это прямой логический ход. Но одновременно испытаем и твой "ход конем". Хорошее было бы название для детективного рассказа: "Операция "Ход конем". Только очень в духе Шерлока Холмса. Как и твоя затея.

– Не понимаю, - сказал Шарипов.
– Ну хорошо, теории поведения людей пока не существует. Но практика поведения известна? И она должна же в конце концов нас чему-то научить. Я где-то слышал или читал, как в одном доме пропала кошка. Искала вся семья и не могла найти. Только один маленький мальчик не искал кошку. Но именно он сказал: "Кошка на крыше". И действительно она оказалась на крыше. Когда же мальчика спросили: "Как он догадался?", он ответил: "А я стоял и думал... Думал, где бы я спрятался, если бы я был кошкой?"

– Ты хочешь выступить в роли этого умного маленького мальчика?

– Нет. Я не знаю, где кошка. Но знаю, что ты не стремишься влезть в кошачью шкуру.

– Ну, мне пока достаточно своей, - сердито отшутился Ведин.
– В общем ты займись этим конем, а я тоже выеду вот сюда, - он показал на карте. Сбрую привели в порядок?

– Да, сбруя готова.

Речь шла о предложении Шарипова поставить на конюшню какому-нибудь известному в окрестностях Савсора умному и уважаемому человеку, скажем, к однорукому пастуху Раджабу из кишлака Митта, коня, мастью, ростом, всем своим видом точно соответствующего виду коня "афганца". Надеть на этого коня сбрую с коня "афганца" и попросить Раджаба, чтобы он говорил соседям и знакомым из других кишлаков, что нашел коня, но не знает, чей он... Если найдется хозяин, то он его отдаст. А может быть, кто-нибудь видел такого коня? Таджик не всегда запомнит всадника, но коня, да еще хорошего, он никогда не забудет. Одновременно Шарипов предлагал посадить в доме у Раджаба своего человека, который установит, кто именно интересовался конем или какие люди появлялись в эти дни у его дома.

"И все-таки при всей его хваленой тонкости, - подумал Ведин о Шарипове, - ему иногда свойственна какая-то грубая, примитивная хитрость. Такая примитивная, что я бы ею погнушался".

– Может быть, у него вовсе не было сообщников, - сказал Ведин.
– А если были, то едва ли они попадутся на такую простую удочку.

– Следовательно, ты считаешь, что он сам себя стукнул ножом по затылку?
– язвительно спросил Шарипов.

Они помолчали.

– Да, вот еще что я хотел у тебя спросить, - небрежно заговорил он о том, что собирался сказать с самого начала, - ты Садыкова помнишь?

– Какого Садыкова?

– Ну того, что проработал у нас несколько дней в Шахрисябзе. Помнишь, когда хоронили этого графа Глуховского?

– Помню, конечно. Он работает теперь в Министерстве торговли.

– Директором винсовхоза. Работал. Вчера его посадили.

– За что?

– Проворовался. Ко мне приходил его племянник - Курбанов. Принес три сберегательные книжки. Почти на четыреста тысяч рублей. Садыков хотел, чтобы он их припрятал.

– Вот сволочь. Сам ведь работал в органах.

– Да, работал, - медленно сказал Шарипов.
– И я вот думал: а если бы не направил его тогда Степан Кириллович в интендантство. Может быть, работал бы у нас или в МВД и все было бы у него благополучно...

– Ну, знаешь...
– удивленно и недовольно посмотрел на него Ведин. Это уж какая-то мистика. Если бы тебя перевели на торговую работу, ты бы не стал там вором. И я бы не стал... И что он еще тогда ушел от нас - не жалеть нужно, а радоваться.

– Но вот, скажем, на металлургическом заводе не бывает случаев воровства. Там нечего украсть. А в торговле этой, видимо, слишком много соблазнов...

– Да что с тобой?
– спросил Ведин.
– Ты уж совсем заговариваться стал. Выспись, черт тебя подери, - потребовал он.
– При чем здесь соблазны? Ты что, не понимаешь, что не должность делает человека честным, а человек делает честной свою должность?

– Все это я понимаю. И даже, как требовал один мой учитель, умею объяснить "своими словами". И все-таки очень противно и жалко как-то все это, - добавил он непоследовательно.

– Противно - согласен. А жалко - нет.

Г л а в а с е м н а д ц а т а я, в которой сообщается о

том, почему устояла Англия

"Эй, пастух, - сказал

Александр, - что говорит твой

зумзук?"

Пастух сказал: "Государь, люди

как дети.

Разве я знаю, что поет зумзук".

Т а д ж и к с к а я с к а з к а

"Искандер Зулькарнайн"

– О да, - говорил сотрудник "Интуриста" Кадыров, запуская палец за крахмальный воротничок сорочки и оттягивая узел галстука.
– О да... Шекспир! Гамлет! Отелло! Таджикский театр любит Шекспира. Таджикские зрители любят Отелло. Мы завтра пойдем в театр. Мы сегодня посетим библиотеку, где вы сможете убедиться, как любят наши читатели английскую литературу.

"О господи, - думал Кадыров, - я задохнусь. Зачем я надел галстук? И новые туфли? Как можно разговаривать в такую жару? Англичане... Не сидится им в Англии. В такую жару... Когда аллах хотел наказать мой народ, он придумал блох, тесную обувь и гостеприимство..."

В гостинице не было свободных мест. И когда приехали туристы, пришлось делать ряд перестановок, будоражить чуть ли не все население гостиницы, чтобы устроить их в лучшие номера.

Когда они приехали в библиотеку, там был перерыв. Кадыров сказал, что он привез туристов, и сейчас же вызвали директора библиотеки, на его письменном столе расстелили достархан. Гостеприимство...