Чтение онлайн

"Да, - думал Шарипов, - совсем другой вид и другое назначение. И оно нацелено на нас, это настоящее оружие. На всех. На стариков и на еще не родившихся детей. И пока это так, я не уйду из армии. Если потребуется, стану рядовым солдатом, но не уйду..."

Он вспомнил, как генерал Коваль вчера утром пригласил его к себе и, не предлагая сесть, глядя в стол, сказал:

– Я погорячился. Я не должен был на вас кричать. Это не поможет... если я прежде не сумел... Не сумел объяснить вам... В общем прошу вас не подавать рапорта о переводе... Или увольнении...

– Я и не собирался подавать такого рапорта, - ответил Шарипов.

– Ну что ж. Хоть это вы поняли... Ну и... арест отменяется...
– Он поднял голову и резко, непримиримо добавил: - Вы свободны...

– Но почему он так переменился?
– неожиданно спросил Шарипов.

– Не знаю, - ответил Ведин, ничуть не удивляясь его вопросу.
– Может быть, старость?
– Он складывал свои напильники и отвертки в определенном, одному ему известном порядке.
– Прежде, бывало, докладываешь что-нибудь старику и предлагаешь свои меры. Не успеешь закончить, а он уже не только все понял, но выдвигает свою версию, иной раз такую неожиданную и интересную, что только диву даешься. Да ты сам знаешь... А теперь иначе. Он выслушает тебя до конца, а затем скажет: "Нет, так ничего не получится". Ты ему говоришь, что другого способа нет, что в материалах следствия имеются такие-то и такие-то документы, и в общем повторяешь все сначала, только подробнее. Он снова выслушает, снова не согласится, а затем спросит: "Так что же вы все-таки предлагаете?" Снова расскажешь и видишь, что он с самого начала возражал не потому, что думал иначе, а потому, что не успел разобраться. "Что ж, - скажет, - хорошо, так и попробуем..." Но наутро вызовет и как ни в чем не бывало предложит все переделать. И снова видишь перед собою прежнего Степана Кирилловича. Но теперь ему нужны сутки на то, что прежде он решал в пять минут.

– Но зато, - сказал Шарипов, - раньше, как бы ни подгоняли из Москвы, он всегда требовал - не торопитесь, поспешайте медленно. А сейчас сам стал подгонять... Международная обстановка?..

– Нет. Обстановка снова смягчилась. Просто старик устал. Уже не те нервы. И то удивительно, как человек, прожив такую жизнь, может еще шутить и при этом изо дня в день тащить на плечах такой груз.

– Это я и сам понимаю. Но таким я его еще не видел. И не представлял себе.

– Кроме всего, что-то такое у старика с сыном...

– А кто такой его сын?

– Физик. Работает в Москве. Мне кажется, что это один из тех парней, которые, убедившись, что перед современной физикой и кибернетикой открылись невиданные прежде возможности, решили, что все на свете политика и другие, так сказать, общественные науки, ничего не стоят; что даже мир на земле возможен сейчас только потому, что физики создали атомную бомбу, а она поддерживает равновесие сил.

– Понимаю, - сказал Шарипов.
– Я встречался с людьми такого рода.

– Но это сын. И вот что интересно - когда он говорил о тебе, у него прорвалось: "Так же и с сыном... Растишь их. Учишь. Ночами не спишь, когда болеют. Когда эти идиоты-медики выдумали, что у Шарипова белокровие. А потом..." И только рукой махнул. И посмотри все-таки: старик не отделяет тебя от сына.

– Да, - подтвердил Шарипов, - не отделяет. Ни меня, ни тебя. Но лучше бы отделял. Уж слишком он старается сделать нас своим повторением. А повторений не бывает. И не должно быть. Другое время...

– Да, - согласился Ведин.
– Средства те же. А задачи посложней.
– Он помолчал и спросил: - Ты у Ноздриных был после этого?

– Был.

– А старик больше ничего не спрашивал?

– Нет. И вот увидишь - он даже на свадьбу не придет.

– Ну, положим, на свадьбу он придет, - не согласился Ведин.
– Когда нужно, он лучше, чем я или ты, умеет справляться с собой. И тебя обидеть он не захочет. Но в общем, видно, все это ему не по душе. Хотя бы потому, что...

– Он считает, что чекисту не следует иметь красивую жену. И уже по одному этому признаку, с его точки зрения, Ольга тебе не очень подходит.

– Да, - внезапно просветлел Шарипов.
– По этому признаку чекисту следует держаться от Ольги за пушечный выстрел.

– А вот бывает у тебя, - спросил Ведин безразлично, - что перед встречей появляется какое-то тревожное, даже щемящее чувство: а вдруг сегодня она на тебя уже как-то иначе посмотрит?.. И ты стараешься даже одеться так, как был одет при прошлой встрече, и продолжать тот же разговор, который вел в прошлый раз?

– Бывает, - подумав, ответил Шарипов.

– Хорошо, что бывает, - не оборачиваясь и по привычке проверив запор сейфа, сказал Ведин.
– А я бы, когда б не эта моя конструкция, из которой, возможно, ничего не получится...

– Расскажи, наконец, что это за конструкция? Это и будет пистолет с еще одной новой системой запирания?

– Нет. У меня появилась одна принципиально новая мысль... Как ты считаешь, чем в основном вызываются задержки и неисправности в автоматических пистолетах?

– Не знаю, - сказал Шарипов.
– У меня, во всяком случае, чаще всего застревала в патроннике стреляная гильза. Особенно если попадает пыль или песок.

– Верно. На эту задержку в среднем по разным системам приходится почти восемьдесят процентов неисправностей. При этом сразу же выходит из строя вся автоматика, следующий патрон не попадает в патронник, гильзу приходится экстрактировать вручную - оттягивать затвор и ковырять гвоздем или выталкивать ее шомполом... Я тебе показывал, какой мультык выменял на свою ижевку?
– прервал он свой рассказ.

– Показывал. Дался тебе этот мультык... Сколько стоит твоя ижевка?

– Ну, не знаю... Она не новая все-таки. Думаю, рублей восемьсот...

– Хороший обмен, - улыбнулся Шарипов.
– Скажи, только по правде, хозяин этого мультыка сразу исчез?

– Да нет, я сам уехал...

– Ты уехал, а он, наверное, бегом домой бежал, чтоб ты не вернулся и не потребовал меняться назад.

– Я бы ему еще доплатил, - серьезно сказал Ведин.
– Если бы он потребовал. За идею. Это он мне сказал: вот к твоему ружью нужны патроны, а мое и без патронов стреляет. И я подумал: а нельзя ли на уровне современной техники вернуться к старому принципу? Чтоб без патронов? И пришел к выводу - можно.
– Он улыбнулся торжествующе и заговорил медленнее, радуясь своей идее и гордясь ею: - Вот представь себе гильзы, сделанные из прочного материала, который без остатка сгорает со скоростью пороха. Ну, нечто вроде целлулоида. Капсюль тоже заключен в такую оболочку. После выстрела все, за исключением пули, превращается в газы. Не нужно дополнительных устройств - выбрасывателя, отражателя и других для экстракции стреляной гильзы, упрощается схема, повышается надежность оружия... А в охотничьих ружьях таким патронам вообще бы цены не было...

– Здорово!
– Шарипов даже захохотал от удовольствия. Простота и остроумие идеи Ведина пленили его.
– И до сих пор такая простая идея никому не приходила в голову?

– Насколько я знаю - никому.

– Так почему же ты не готовишь таких патронов?

– Это не так просто. Это очень сложно - подобрать соответствующий состав оболочки, определить, хотя бы пока приблизительно, каков должен быть состав и тип пороха... Ты знаешь, типов пороха значительно больше, чем систем оружия... Был даже такой порох, в который вместо угля клали конский навоз. Он назывался "препозит"...

– Неужели?
– сказал Шарипов.
– Но мы можем вспомнить время, когда вместо навоза поля удобряли порохом...

Г л а в а д в а д ц а т ь п я т а я, о любви и науке и

о науке любви

Коль жаждешь ты любви, кинжал возьми

свой острый

И горло перережь стыдливости своей.

Р у м и

– Не хотите ли водки?
– спросил Николай Иванович неловкого, смущенного Володю, который пил чай и после каждого глотка оттопыривал губы и надувал щеки.

– За завтраком?
– подняла брови Анна Тимофеевна.